Вовремя. Отец вернулся злой и раздраженный. Без слов открыл портал, и так же без слов Крис шагнул вслед за ним в черную дымку.
Вышли они в кабинете ректора. Аарон стоял возле окна, спиной к ним. И судя по тому, как были напряжены его плечи, мысли дяди были далеко не радужными. Крис украдкой втянул воздух. Атмосфера в кабинете была крайне тяжелой и напряженной. О том, что дядя еще не в курсе, не стоило и мечтать.
Не дожидаясь приглашения, с облегчением опустился в кресло. Стоя выслушивать нравоучения не было сил. И желания.
- Как ты? – Крис вздрогнул.
Совсем не этот вопрос ожидал услышать. Дядя отвернулся от окна и теперь смотрел на племянника. Не скрывая беспокойства. Да и отец, растеряв былую злость, сейчас тоже выглядел обеспокоенным и растерянным.
- Жить буду…
- Выглядишь ты, мягко сказать, не очень.
Крис хмыкнул. Еще бы! Превращение не могло пройти бесследно. Да и, судя по ошметкам болтающейся на теле рубашки, выглядел он и впрямь впечатляюще.
- Глаза будут светиться несколько дней, - недовольно вставил отец, - и восстановиться тебе не мешало бы. Я свяжусь с дедом, отлежишься несколько дней в поместье.
Крис промолчал, хотя это его и не устраивало. Но на рожон не лез. Прекрасно понимал, что обеспокоенность может резко перейти в разбор полетов. Лучше чуть позже. Когда отец и дядя поостынут. Он обещал помочь Вивьен, да и не хотелось отсиживаться у деда.
- Что с ранением?
- Задело пару раз. Ничего серьезного. – Крис безразлично пожал плечами. Заживет. Не впервые. Да и демоническая кровь избавлялась от любой заразы лучше первоклассного целителя.
- Я так понимаю, спрашивать, что ты делал на кладбище с первокурсницей, не имеет смысла? – поинтересовался, не скрывая иронии, дядя. – И ругать тоже?
Кристиан с трудом сдержал рвущуюся на свободу ухмылку. Естественно!
- Нам нужны детали, Крис. – Голос отца хоть и был спокоен, Кристиана он не обманул. Отец был взбешён. Но держал себя в руках. – Все, что сумел заметить. Любая мелочь.
- Я думаю, Кристиану сначала нужно отдохнуть. И выпить восстанавливающее зелье.
- Кому-то нужно всыпать хорошенько, чтобы впредь слушался старших. – Отец недобро сверкнул глазами в сторону брата. – Ты представляешь, что мне предстоит выслушать от его матери?
- А может, тогда не нужно отправлять меня к деду? – ухватился за эту мысль Крис. – Я и в академии смогу отлежаться, и мама ничего не узнает.
Кристиан непроизвольно поморщился. Маму он любил, но иногда ее чрезмерная опека раздражала. Ладно, Элена, она девочка и за ней по определению положено присматривать. Но он – парень, некромант, к тому же полудемон. Кто-кто, а он за себя постоять может. А мама относилась к нему, как к хрустальному. Для нее, чистокровной демоницы, все люди были слишком хрупкими. И слабыми. Это безумно злило. И раздражало.
- Как вариант… - задумчиво протянул отец, и Крис облегченно выдохнул.
Одной проблемой меньше. Вот только в поместье, после того, как приведет себя в порядок, наведаться стоит. На столе в лаборатории остались ингредиенты для зелья. Крис, пошатываясь, поднялся и обратился к отцу с просьбой.
- Подкинешь меня в общежитие?
Гарольд недовольно поджал губы. Решение по поводу местонахождения Криса еще не было принято, но сын, как всегда, своевольничал. Выражать свое недовольство в этот раз не стал. Брат прав: Крису действительно стоило восстановиться, а все разговоры можно отложить на потом.
Возвращение в реальность было смазанным и расплывчатым. С тщетными попытками осознать, где она и что с ней. Голова казалась такой пустой, что даже мысли не задерживались. Прерывались на полуслове, не успевая выстроиться в логический ряд.
В один из таких периодов полубеспамятства показалось, что рядом кто-то сидит. Смутно знакомый силуэт, темное пятно в серых сумраках комнаты.
- Мама…- то ли вопрос, то ли утверждение. И снова провал. Снова темнота.
Кажется, слышит шепот. Легкий, невесомый, едва достигающий сознания.
- Вивьен… милая… все уже хорошо… ты в безопасности…
Слова достигают разума, оседают осознанием. Все хорошо. И пониманием. Уютным. И успокаивающем. Ты в безопасности.
Хочется подумать. И хочется вспомнить. Темнота не дает. Она обволакивают горьким привкусом лекарств, утаскивая в спасительное забвение.