А вот в коридоре остановилась, облегченно выдохнула и перевела дыхание. Неужели она это сделала? Сама? Без помощи сестры? Хотелось радостно завизжать. Может, не так уж она и безнадежна? Может, стоит чуточку взять себя в руки и наконец-то перестать дрожать от каждого шороха?
Энтузиазм схлынул моментально, стоило вспомнить драконов и то, как по привычке не смогла вставить и слова. Кого она обманывает? Боец с нее никудышный. Огорченно вздохнув, Вивьен поплелась в общежитие. Одно радовало. Ректор обещал разобраться с элерфинкой. А все остальное… Ей не привыкать бояться и быть в тени. С поступлением в академию ничего не изменилось. Она не стала смелее. Или сильнее.
Желудок не вовремя заурчал, напоминая, что она так и не обедала, а теперь, похоже, еще и пропустила и ужин. Вот только желания выяснять, где находится столовая, не было. Да и идти туда одной не хотелось. Хватит с нее на сегодня впечатлений. И прогулок.
До общежития добралась без приключений, а вот в комнате ее ждал очередной сюрприз. Лесса уже не плакала. Наоборот, она снова злилась. Вот только злость ее была бессильной, так как если Амаль она могла предъявлять претензии, то коменданту общежития – нет. Вивьен пришла в тот момент, когда Женевьева пыталась объяснить Лессе, что свободных мест больше нет. И что хочет она или нет, Амаль остается жить в этой комнате.
- Прекрасно! Значит, уйду я! – Лесса вылетела из комнаты словно угорелая, громко хлопнув дверью напоследок. Вивьен расстроенно смотрела ей в след. И вот куда она собралась?
На ядовито ухмыляющуюся Амаль даже смотреть не хотелось. Извинившись перед комендантом, Вивьен выскочила за сестрой. Догнала ее уже на улице. В глубине парка. Усевшись на землю, не обращая внимания на то, что испачкает платье, облокотившись спиной об широкий ствол дерева, Лесса учащенно дышала и сама себя уговаривала успокоиться. Вивьен аккуратно присела рядом. Трава еще была зеленая, сочная. Лето только заканчивалось, и она еще не успела потерять краски. Осторожно провела рукой, поглаживая пышный покров. Природа для любой ведьмы – лучшее успокоительное. Она давала силы, наполняла душу живительной радостью. Вивьен прикрыла глаза, наслаждаясь минутным покоем, позволяя растением восстанавливать пошатнувшийся душевный покой.
- Нам придётся рядом с ней жить… целых пять лет! – В голосе Лессы уже не осталось былой злости. Лишь приглушенная горечь. И обреченность.
Вивьен открыла глаза и с теплотой посмотрела на сестру.
- А может, и нет. Амаль нравится тебя изводить, вот она и въелась. Попробуй ее игнорировать, и кто знает, может, она сама от нас и съедет.
- Ты в это веришь? – Лесса скептически хмыкнула.
Вивьен пожала плечами. Кто знает.
- Нееет… Если она думает, что победила, то рано радуется. На войне не без потерь, так что… - Лесса с предвкушением потерла руки. – Я ей устрою. Будет она от нас бежать и не оглядываться.
Да… Похоже спокойной жизни у них таки не будет. Вивьен потянулась и… И у нее снова заурчал живот.
- Кушать хочется, - сказала с виноватой улыбкой. – Может, прогуляемся до ближайшей кафешки?
Лесса с сомнением посмотрела на виднеющийся в просвете деревьев забор. И покачала головой.
- Поздно уже. Стемнеет скоро. А пошли лучше к Кэт!
Лесса проворно поднялась и отряхнула юбку.
- Кстати! – она подозрительно посмотрела на сестру. – А куда ты дела конфеты?
Конфеты! Вивьен о них и забыла. Нет, она, конечно, что оставила их в комнате у Элены. Вот только как это объяснить сестре? Виновато глянула на Лессу и тяжело вздохнула. Вид у сестры был еще тот. Как у имперского сыскаря, напавшего на след. Пришлось все рассказать. Умалчивая некоторые детали и сглаживая углы. Но результат все равно оказался предсказуемым. Лесса моментально забыла о своей беде и переключила гнев на голову черных ведьм. И даже просьба «не лезть» не охладила потока возмущений. А еще ее заинтересовал Кристиан. Вот о ком говорить не хотелось, так это о нем. Вивьен была уверенна, что общалась с ним в первый и последний раз. Разве может племянника ректора заинтересовать такая серая мышка, как она? Нет.
Поэтому она лишь отмахнулась от вопросов Лессы. То, что она ошиблась, поняла уже утром.
. У девчонок они засиделись допоздна, и когда пришли к себе в комнату, Амаль, к счастью последней, уже спала. Лесса все порывалась сделать той какую-то гадость, но так и не смогла. Все-таки быть черной ведьмой иногда полезно. Вот кого не связывают муки совести, и любая подлость воспринимается как должное. Повезло Амаль, а то могла как минимум проснуться в прыщах – максимум лысой.
Спалось на новом месте на удивление хорошо, даже сны не снились. И Амаль, как проснулись, в комнате не было. Лесса хмыкнула, глядя на пустую застеленную кровать.
- Неужели кто-то испугался?
Вивьен улыбнулась и покачала головой. Вряд ли. Такую, как Амаль, чтобы напугать, нужно устроить апокалипсис.
На завтрак собрались идти вместе. Кэт и новых подруг встретили в холе общежития. Столовая находилась на первом этаже главного корпуса. И была довольно просторной, что и не удивительно. Студентов в академии очень много, только на ведическом больше двухсот. Вивьен с любопытством разглядывала длинные столы, расставленные в пять рядов: по количеству факультетов. И как понять, где чей? В первый учебный день понятно – по мантиям. Сегодня же все студенты красовались в ярких будничных одеждах. Интересно, а что будет, если сядешь не за свой стол?
На раздаче пищи стояли дархини, в белых передниках и чепчиках они смотрелись довольно забавно. Вивьен быстро выбрала себе сок и блинчики, девочки же на выборе застопорились. Что ни говори, кормили в академии хорошо. Но это и понятно: цена за обучение была баснословна.
Вопрос с выбором стола решился довольно просто: студенты старших курсов уверенно рассаживались по местам. Девочки направились к тому, за которым уже сидело приличное количество студенток. И не единого парня.
- Чем планируете сегодня заниматься? – усаживаясь, спросила Саманта.
- Мы с Вивьен хотим съездить домой за платьями, когда собирались, не предполагали, что будет бал. – Ответила Лесса, намазывая варенье на булочку.
- Хорошо вам, вы живете в столице. – Беатрис независтливо вздохнула. – А ко мне домой две недели пути, а телепорт сейчас финансово недоступен.