Над головой кружила стая ворон, скрывшихся было в голых ветвях парка вдоль набережной, потом вновь взмывших черными силуэтами на фоне ослепительного зимнего неба.
А внизу Иуда заставлял свое тело продолжать ритмичную работу, продвигаясь вниз по Тибру, изо всех сил стараясь удержать ровно лодку, заплясавшую в кильватерной струе прошедшего мимо катера. Вокруг него по реке шастали более крупные суда. Его хрупкая деревянная скорлупка может запросто разлететься вмиг в мелкую щепу. В эту пору года он единственный гребец, отважившийся бросить вызов зимнему холоду и риску столкновения со скоростными катерами, паромами и торговыми судами.
Его телефон чирикнул, сообщая об очередном текстовом сообщении от секретарши.
Иуда вздохнул, зная его содержание, даже не читая. Он видел это в новостях еще до того, как забрался в лодку. Папский поезд уничтожен. Выжил один кардинал. Все остальные, находившиеся в поезде, погибли.
Он снова налег на весла.
Теперь, когда предвозвещенное трио погибло, никто не встанет у него на пути.
Последнее сообщение брата Леопольда упоминало о Первом Ангеле, том самом, коему уготовано воспользоваться книгой как оружием в грядущей Войне Небесной. Раз на прорицании поставлен крест, этот ангел вряд ли представляет дальнейшую угрозу, но оставлять болтающиеся концы Иуда не любит.
Капитан парома дал гудок, и Иуда поднял руку в приветствии. Моряк поправил свою черную фуражку и помахал в ответ. Они приветствовали друг друга чуть ли не каждый день вот уже почти два десятка лет. Тот мужал на глазах у Иуды, из тощего юнца, путающегося в рычагах управления, превращаясь в тучного старика. И все равно Иуда даже имени его не знает.
Он начал постигать одиночество, видя, как умирают его родные и друзья. Научился держаться вдали от других после того, как дружба поколение за поколением обрывалась смертью.
Но что там с этим бессмертным отроком, о котором толковал Леопольд?
Томас Болар.
Иуда хотел его заполучить. Он пойдет на сделку с Распутиным, заплатит любую цену, какую запросит монах, и доставит это бессмертное чадо к себе домой. Сердце его забилось чаще при мысли повстречать себе подобного, но еще и от осознания роли, которую этому мальчишке суждено сыграть.
Помочь осуществить конец света.
Жаль, что он не повстречал этого отрока раньше за свою долгую жизнь, чтобы хоть кто-то мог разделить с ним эту нескончаемую череду лет, еще одно существо, столь же не знающее возраста и не ограниченное оковами времени.
Однако века назад такой шанс Иуде выдался, а он упустил его вотще.
Быть может, такова моя кара.
Налегая на весла, он представил смуглую кожу и золотистые глаза Ареллы. Он помнил первую поездку в ее компании в ту ночь, когда они вновь повстречались на венецианском маскараде. Тогда он тоже правил деревянной лодкой, направляя туда, куда хотел, даже не чувствуя, сколь мало в его власти.
Их гондола скользила по спокойной глади темного канала в манящем свете полной луны под усеянным звездами небосводом. Когда он толкал суденышко шестом сквозь прозрачный туман вдоль великолепного венецианского дворца, на них накатило зловоние экскрементов и помоев, вторгнувшись в их приятную ночь, будто смердящий серой призрак.
Сердито сдвинув брови, Иуда посмотрел на канализационную трубу, лениво струящую стоки в канал.
Заметив его внимание и выражение, Арелла рассмеялась.
— Ужели сей град не довольно изыскан для твоего вкуса?
Он указал на комнаты наверху, полные смеха и нравственного упадка, а потом на жижу, оскверняющую воду внизу.
— Есть более хорошие способы избавляться от подобных отходов.
— И когда придет пора, они их отыщут.
— Они отыскали их и вновь утратили, — в голосе Иуды прозвучала горечь, скопившаяся в его душе за столетия, пока он наблюдал за участью людской.
Арелла провела длинными смуглыми пальцами по черному лаку корпуса.
— Ты речешь о былых дивах Рима, когда оный град был на пике своего великолепия.
Иуда толкал лодку прочь от освещенных домов, обратно к своей таверне.
— Многое было утрачено, когда этот город пал.
— Все воротится. Со временем, — пожала она плечами.