Кьюджин поморщился:
— Короче, допускать этого никак нельзя. Хоть какие-то положительные моменты есть?
Павлин кивнул:
— Да… И нет. Она же такая же, как и я. Сеннин. Но тело ее в этом артефакте. А то, с чем мы говорили…
— Одержимость.
— Моего сына можно спасти? — неожиданно спросил Муи.
Павлин качнул головой:
— Нет. Он уже мертв. Нет его. Тело осталось, не более того. Это существо лишь сосуд.
— Понятно, — глава тюрьмы опустил голову.
Одержимые зверята Ятагарасу со все большим интересом тянулись к оставшимся людям, решать надо было быстрее.
— Учитель, я так понял, если мы сломаем артефакт…
Павлин издал звук, который можно было определить, как насмешку:
— Сломает он. Сам ты сломаешься… Хотя ты прав. Смерть сосуда ничего не даст, эта тварь уже подчинила себе многих. Ее это лишь слегка затормозит. А вот уничтожение артефакта…
Павлин и Кьюджин переглянулись.
— Есть что-то подходящее? — спросил Коноховец.
Птица отрицательно покачала головой:
— Нет… И есть, — перевела взгляд на Муи.
Тот даже испугаться успел…
— Вы на что…
— Твой предок непросто так сюда посажен был, уважаемый Муи, — ответил павлин, — ваша клановая техника.
— Тенро? — удивленно переспросил Муи.
Птиц кивнул:
— Она самая. Крайний метод, так сказать. Если других не останется.
— Почему крайний?
Кьюджин хмыкнул, ответив за учителя:
— Техника сжигает активную чакру. Просто сжигает. А теперь посмотри на этот артефакт и вдумайся, насколько там много чакры? И что будет, если она вся разом вспыхнет?
— Это… невозможно…
Павлин кивнул:
— Да… И нет. Ты, в твоем текущем состоянии, такого точно не осилишь. А вот если весь ваш клан попытается провернуть нечто подобное сообща… — птица задумалась, — да если их правильно направить… — покосилась на толпу подчиненных Ятагарасу, — да если этих куда-нибудь убрать.
Кьюджин ударил ладонью по лбу: