— Чем гуще суп, тем человек здоровее, пани Марешова! — сказал он, вываливая в тарелку полный половник картофеля; при этом он прищуренными глазами наблюдал за Гошеком.
— Они где-то здесь, на крышах. Пойдешь с нами? — вполголоса спросил его Гошек. Он знал, почему для этой жестокой и опасной операции берет именно Адама.
Лойза молча кивнул, и его пристальный взгляд стал еще внимательнее. Потом угольщик подсел к Гошеку и взял из пустой тарелки его ложку.
— Но самому тебе ходить не следовало бы… Ты начальник… — пробурчал он между двумя глотками.
— Именно поэтому. Операция будет сложная… — возразил Гошек.
С той минуты, когда Тоник Кршенек умер у него на руках, сердце Гошека все время мучительно ныло.
Как он может посылать людей на смерть, если сам не подвергается такой же опасности? И вправе ли он требовать доверия к себе, если не в силах обеспечить своим бойцам безопасность? Коварные убийцы в тылу — что может быть серьезнее! В операции он должен участвовать лично.
— Мы пойдем втроем — Адам, Марек и я. Компания хорошая… но нас мало, Не мешало бы прихватить с собой еще хоть двоих. Сержанту придется разбудить еще кого-нибудь… — сказал Гошек, словно раздумывая вслух, а не приказывая.
— Я с вами пойду, пан Гошек! Я уже выспался! — воскликнул Ярда Мареш, бросаясь к столу.
Гошек нахмурился:
— Лучше не надо, Ярда. У тебя еще молоко на губах не обсохло. Мало ли что…
Пани Марешова, стоявшая у плиты, обернулась. В ее глазах мелькнула озабоченность, но, словно стыдясь этого, она сказала:
— Пусть идет, если хочет. Его брата немцы угнали, он должен отплатить за это. И потом… мужчина — это мужчина! Уклоняться не следует.
Решительность пани Марешовой привела Гошека в замешательство.
— Лучше не надо, — повторил он.
А у Ярды и винтовка была уже за плечами. Галина встала из-за стола и молча взяла свой автомат. Она считала вполне естественным пойти со всеми. Сержант Марек решительно загородил ей дорогу:
— Ты останешься здесь, Галина. Нельзя тебе по крышам с нами ходить.
Он попытался удержать Галину за локоть, но та злобно сверкнула глазами.
— Я в таких делах побольше твоего понимаю, сержант!
— Не ходи! Не женское это дело!
— А освенцимские печи… женское? Ведь женщин и туда угоняли эти скоты!
Лойза Адам только сейчас понял, откуда он знает эту девушку. Он дружески обнял Галину. А она еле устояла на ногах от этой медвежьей ласки.
— Иди, иди, девочка, и никого не бойся! Мы однажды уже сражались вместе! Помнишь?
— Так это вы были… у школы? — сказала с улыбкой Галина.
— Я лично! — Лойза приложил руку к козырьку кепки. — Ты стреляла как черт! И правила нарушила — у больницы шуметь нельзя!
И оба весело рассмеялись.
Гошек распределил обязанности. Он сам, Лойза Адам и сержант с Галиной осмотрят крыши на домах в дальнем конце площади и на улице «У Пергаментки». Стрелок скрывается где-то там.
Ярда Мареш встревоженно спросил:
— А я что же делать буду, пан Гошек?
— Будешь страховать нас внизу на улице… — сказал, улыбаясь в усы, Гошек. Он решил не подвергать Ярду опасности. — Пошли!