Однажды в мае: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Галина проснулась. Она стремительно села, огляделась и вскочила с кровати. Мамина рубашка была ей до смешного широка. Девушка беспомощно озиралась, наконец увидела Пепикову спецовку, висевшую за дверью, решительно подскочила к ней и сдернула с вешалки:

— На время можно взять?

Пепик кивнул, не задумываясь, и даже принес ремень. Галина мгновенно переоделась, натянула на ноги тяжелые ботинки Пепика, которые стояли у печки, и со строгой деловитостью спросила:

— Что ты сделал с моим автоматом?

Пепик послушно вытащил из-под кровати оружие и подал его Галине. Она взглядом похвалила Пепика, поняла, что он позаботился об автомате, пока она спала.

«Ну и девчонка! — подумал Пепик. — Понимает, что к чему!» — И он почувствовал гордость: ведь именно он нашел Галину и привел к себе домой.

Галина перекинула ремень автомата через голову, бегло осмотрела магазин и серовато-голубыми глазами вопросительно посмотрела на Пепика.

— Я с тобой пойду, Галина… — вырвалось у того. Пепику казалось, что отпустить ее одну невозможно.

Галина взъерошила ему волосы:

— Нет, Пепик, тебе нельзя! Ты несовершеннолетний… Твоей маме будет очень больно…

И не успел он опомниться, как Галина обняла его за плечи и поцеловала в лоб. Пепику показалось, что она притронулась куском раскаленного металла.

— Спасибо за все… — прошептала она. — Я должна пойти туда!..

— Мама нас заперла… все равно нельзя выйти… — растерян-по пробормотал Пепик.

— Погаси свет! — скомандовала Галина так решительно, что Пепик не посмел ослушаться.

А когда он повернул выключатель, Галина подняла штору, открыла окно и выскочила на улицу, Пепик почувствовал на лице порыв холодного ветерка. Когда он снова зажег свет, черная бумага еще вздрагивала.

Все это произошло как во сне. Комната была пуста, и только в углу у печки валялись лохмотья Галины. Пепик готов был заплакать. Не только родители, но и Галина считает его ребенком. Он закусил губу, чтобы не разреветься. Но слезы текли неудержимо, как Пепик ни жмурился.

— Погодите… погодите же… я вам еще докажу…

Он опять выключил свет, отдернул штору и прижался горячим лбом к стеклу. По улице мимо домика непрерывной вереницей тянулись расплывающиеся в темноте черные фигуры людей. По каменным плитам тротуара неустанно звучали чьи-то шаги, изредка вспыхивал синий огонек фонарика, и человеческая тень проскальзывала под самым окном.

Пепик понимал, что всякий, у кого есть честь и совесть, спешит к мосту, словно подчиняясь единой воле. Самая мысль, что его одного нет среди этих людей, была невыносима. Разве мог он в такие минуты считать себя несовершеннолетним? Разве можно так несправедливо относиться к нему?

— Все честные чехи, к баррикадам! — слышалось на темной улице.

Наконец Пепик решился. Этот приказ касался и его! Уклониться от своего долга он не хотел. Он зажег свет, огляделся в пустой кухне, вытащил свой фауст-патрон и положил его на стол. Потом нашел в ящике стола кусочек мела, представляя себе ту минуту, когда мать вернется домой… Но отступить Пепик не мог. Долг казался ему важнее всего, и аккуратным почерком он медленно вывел на дверце шкафа:

Поставив последнюю точку, он вздохнул. Ему казалось, что эти слова должен понять всякий и мать тоже поймет. Он обхватил руками фауст-патрон: разве такое оружие может сейчас валяться под кроватью? Потом он потушил свет и, с трудом волоча свою тяжелую ношу, выскочил так же, как Галина, в окно…

ХМУРОЕ УТРО

Медленно наступало серое утро. Моросил мелкий, надоедливый дождь, окутывая город сумрачным покрывалом. На берегу перед мостом заканчивали четвертую баррикаду, которая упиралась в домики по обе стороны улицы. Здесь тоже трудилось много женщин. Они совсем выбились из сил и почти падали от усталости. За эту бессонную ночь через их руки прошли тонны камня. Но даже и сейчас, на рассвете, женщины не сдавались. Мария Гошекова с пани Марешовой, матерью Ярды, притащили из соседних домов металлические урны из-под мусора; жена пекаря с соседкой нашли где-то парковые скамейки; некоторые вдвоем подвозили двуколки со старыми кирпичами. В сером предрассветном сумраке женские лица казались пепельно-бледными, но они дышали неукротимой энергией. Остановить этих тружениц могла лишь смерть.

А она, немая, враждебная, затаилась в пышной майской зелени, подстерегала на высотах за рекой, замаскированная цветами, готовыми распуститься.

Ранним утром Гошек отправил в разведку трех человек, чтобы выяснить расположение врага и его силы.

— Стреляйте только в самом крайнем случае, — внушал разведчикам Гошек, выдав им на прощанье по две обоймы.

Коренные голешовицкие жители, они все трое с детства знали каждый кустик, каждую тропку, каждый камень на противоположном берегу. Повесив, как кавалеристы, за спину винтовку на укороченном ремне, разведчики перебежали через дорогу под мостом и прошли вниз по течению реки добрых пятьдесят метров, затем скрылись из виду в густом кустарнике на береговых склонах.

Часы у пристани пробили шесть. Сквозь завесу непрерывного, унылого дождя на другом берегу смутно вырисовывались очертания домов.