Илья лишь сокрушённо покачал головой и, не поднимаясь с корточек, окинул взглядом улицу.
— Но вместо этого он обезумел и начал сносить всё на своём пути. Что может быть хуже бешеного носорога? Только если он ещё и горит!
— Да, похоже на то, — кивнул Нестор. — И пожар устроил, и людей перепугал. И, похоже, без жертв не обошлось. Вон пятна на земле видите? Тоже кровь. И…
Он принюхался.
— Кажется, человеческая.
— Эй! — окликнул нас Данила.
Младший Колыванов, отделившись от нас, осматривал другую часть деревни. Теперь рядом с ним, семеня и втягивая голову в плечи, бежал полноватый мужик в кожаной куртке нараспашку и мятом сером картузе.
— Уф, ну слава богу! — с опаской оглядываясь на труп чудовища, неожиданно тонким голоском воскликнул он. — Сдохла, наконец, образина!
— Да, судя по всему, не меньше часа назад, — хмыкнул Илья, выпрямляясь. — А вы кто будете?
— Мысков я. Николай Макарыч, — окидывая нашу разношёрстную команду внимательным и несколько испуганным взглядом, представился мужик. — Вроде как староста я…
— Вроде как? — насмешливо переспросил Илья.
Староста ещё больше сжался, стащил с головы картуз и вытер им взмокший, несмотря на холодную погоду, лоб.
— Да староста, староста. А эта нечисть волосатая и правда исдохла? А то он уже раз так упал и валялся. Семён вон к нему подобрался, хотел добить, и…
— Сдох, сдох, — буркнул Нестор, для верности пнув тушу сапогом. — А где все-то? Попрятались, что ли?
— Известное дело — схоронились по хатам, — закивал староста. — Ночью эта тварь появилась, ломиться начала прямо через деревню. Хорошо ворота заперты были, удержали её немного. Мужики-охотники собрались, кто с чем. Уж чего только супротив этого поганища не придумывали…
— Да уж мы видим… — покачал головой Нестор.
— И что же, с ночи по домам сидите, что ли, ждёте, пока чудище сдохнет? — уточнил Илья со смешком.
— А ты позубоскаль ещё! — неожиданно огрызнулся староста. — Мы столько страху натерпелись! Уж сколько я здесь живу — ни разу такую здоровенную тварь не видал. Не думал даже, что такие у нас водятся…
— Так ведь и правда не водятся, — пожал плечами Нестор. — Издалека приперся гость наш. Я таких видел только на северо-востоке, далеко за Ачинским острогом. Там, где открытых пространств больше. Им же простор нужен, в тайгу они особо не лезут…
— А вы-то кто будете? — наконец, придя в себя, спросил староста.
— По делу мы тут, — ответил за всех Нестор. — Отца ищем. Влас Колыванов. А ещё дядька наш, тоже на днях к вам поехал, да запропал. Пётр Глухов. Он к вам вроде как наведывался раньше за шкурами.
— Так это, Пётр Алексеич-то? Конечно, знаю! Только это… Уехал он уже. А батюшку вашего, извиняюсь, не видели.
Повисла пауза, которую я тут же припечатал коротким, но веским словом.
— Врёт.
С момента появления старосты я приглядывался к нему под Аспектом Морока, и то, что я видел, мне категорически не нравилось. Мужик и правда был перепуган, и похоже, это было затяжное состояние. Но ещё — он что-то отчаянно скрывал, и появление гостей в деревне его пугало ещё больше. А ещё — он то и дело поглядывал в сторону сломанных ворот, на дорогу, будто ожидал кого-то.
От моего замечания он дёрнулся, будто получив пинка под зад, и попытался было изобразить возмущение. Но тут ему на плечо легла тяжеленная лапища Данилы, широкая, как лопата.
— Да ты не боись, Николай Макарыч, — прогудел младший. — Ты расскажи толком — что видел, что знаешь. Куда дядька Пётр уехал-то? Дома в Томске он не появлялся…
Староста затравленно огляделся, но поддержки ему ждать было неоткуда. В окнах ближайших домов временами можно было заметить движение, но выходить наружу пока никто не спешил. Да и вообще, деревня по-прежнему выглядела вымершей. Даже собак видно не было.
— Так это… Не домой он уехал. Он…
— Ну? Говори, говори, Николай Макарыч, не томи! — поторопил его Илья. — Мы торопимся.