Польщённый управдом кивнул и, подумав немного, выдал:
— А зайди-ка вот в эти квартиры… — и он назвал номера одиннадцати квартир. — Там мужики порядочные. Жизнь, конечно, их потрепала, но не сломила.
Я поблагодарил своего невольного помощника и отправился по указанным квартирам.
Дело было к вечеру, и дома я застал шестерых. С каждым переговорил. Расспросил про житьё-бытьё, про опыт. Ну и всем шестерым предложил переехать в имение Свиридовых. Потому как управдом оказался прав. Они действительно оказались людьми с достоинством, хоть и в трудной ситуации.
Все шестеро в прошлом были либо военными, либо работали в Складках, что тоже полезно. Ну и каждый имел либо ранения, либо хронические заболевания.
Договорились, что они обдумают моё предложение, а утром я приеду за ними и, если согласятся, то отвезу к месту новой службы и там они уже переговорят с хозяином и хозяйкой. И если всё устроит, то заключат договор.
Да, я собирался в обязательном порядке каждого пропустить через Агафью Петровну, чтобы она своим даром проверила тех, кому я хочу доверить нашу безопасность.
Сначала хотел назвать адрес и сказать, чтобы сами приходили, но вспомнил про клюшниковских и передумал. Рановато ещё им знать, где я живу.
За то, чтобы прийти утром, был и тот факт, что оставались ещё пятеро, которых я не застал дома. Решил наведаться к ним утром.
Ну а то, что больные, зря что ли Архип Васильевич лечащие артефакты делает? Поправим здоровье! Единственное, обнадёживать людей раньше времени я не стал. Пусть будет приятным сюрпризом.
Пока я переговорил с кандидатами, на улице начало темнеть. Пора было отправляться домой.
Я хотел было вызвать такси, но потом решил прогуляться в сторону трактира. Любопытно же, как там хозяин трактира разгребает всё, что на него свалилось. И разгребает ли.
Шёл я по улице, и на меня накатывало странное чувство ностальгии. Это как человек уехал из провинции в столицу, а потом через некоторое время вернулся на родину…
Вот и я шёл, замечал знакомые места, вспоминал истории, связанные с ними — казалось бы я тут недолго прожил, а вот накопилось же! И радовался тому, что я больше тут не живу.
И тут мне дорогу заступили три отморозка. Один в кепке, второй в майке алкоголичке под пиджаком, а третий в застёгнутой наглухо спортивке.
— О! Витёк! Ты ли это? — широко расставив руки шагнул мне навстречу тот, что в кепке.
Я не помнил ни одного из троицы. А значит, они скорее всего были знакомы с настоящим Виктором. И я не знал, что это за люди и какими отношениями с бывшим хозяином тела они связаны. Если учесть то, что Виктор был алкоголиком, то может быть всё что угодно. Вот только я — не он. И весь вопрос заключался лишь в том, а мне будет польза от общения с ними? Скорее всего нет. И если бы я был готов к встрече, то сделал бы вид, что они ошиблись. Тем более, что я сильно изменился, и на алкаша уже не тянул. Но они вывалились из подворотни внезапно, и я среагировал раньше, чем успел подумать.
— Привет! — ответил я. — Чего хотели?
— А ты не сильно борзеешь⁈ — вмешался тот, который в майке.
Застёгнутый наглухо сунул руки в карманы и смачно сплюнул.
— Отрывается от коллектива, — прохрипел он.
Ага, собутыльники, значит! Странно, что я их раньше не встречал. Пока я тут жил, столько гулял по вечерам, и ни разу не встретились. Зато стоило уехать, и вот они — тут как тут!
По-хорошему нужно было разойтись с ними. Не хотелось мне тратить на них своё время. Но хотелось разойтись по-тихому, не привлекая лишнего внимания.
— Мужики, правда спешу, — начал я, но меня резко оборвали.
— Ты мне зубы не заговаривай! — рыкнул тот, что в кепке. — Долг гони!
— Что за долг? — поинтересовался я.
Так-то я стараюсь долгов не делать, а если какие есть, то сразу отдаю. Когда никому не должен, жить намного легче и свободнее. Поэтому я готов был оплатить старые долги Виктора Свинцова, если таковые были. Но если только это действительно долги.
— Ты издеваешься? — вставил свои пять копеек тот, что был в майке-алкоголичке.
— Денежки появились, вот и не хочет знаться, — подвёл итог застёгнутый наглухо.
Пока разговаривали, тот, что в майке-алкоголичке зашёл с одного бока, а застёгнутый наглухо — с другого. В то время, как тот, что в кепке напирал на меня, пытаясь оттеснить меня в ту подворотню, откуда они выползли.