Она говорит:
— Чужих нет.
Ну, он больше спрашивать не стал, сел за стол.
— Давай, жена, ужинать.
Она подает. То подает, другое подает, а потом и говорит:
— Да, ты ведь и не знаешь, что тут без тебя было.
— А что было?
— Да кабы не добрый человек, я бы, может, и по земле боле не ходила.
— А чем тебе добрый человек помог?
— То-то, что помог. Сынка принял. И обмыл, и окрестил. Теперь он нам кум.
— А где же он у тебя? — спрашивает тот мужик.
— Да вон под печкой сидит.
— Ну, кум, выходи! — говорит хозяин. — Выходи, не опасайся. Попьем, поедим!
Вылез бедный из-под печки и сел за стол с новым кумом.
Пьют да едят да песни поют.
А бедный нет-нет и задумается.
— Ох, — говорит, — кум, я-то здесь сыт да пьян, а дети и жена дома голодом сидят.
— Не толкуй, кум! У меня им брошен узелок оржаной муки — хватит до твоего приезду.
Один день гостит мужик у кума с кумой и другой день гостит.
А на третий говорит куму:
— Пора мне, куманек, в город ехать.
— Что же, коли надо, поезжай. Я тебе своего Серка дам.
И вот запряг он куму Серка и насыпал целый воз пшеницы, а кумушка в скатерку попутничков завязала.
— На тебе, кум! Хватит, пока домой не приедешь!
Взял он эти попутнички и сел в сани. А кум ему и говорит:
— Поезжай с богом. Да только крепче на возу держись. В гору поедешь — там твоя лошадь стоит. Я ей сена подбросил. А под гору поедешь — там твой брат лежит. Его опрокинуло и возом придавило. Так ты, когда мимо проезжать будешь, задень легонько за роспуски, вот и выручишь его. Прощай, кум!
Махнул он шапкой. И как махнул, так и покатил этот Серко — только снег из-под саней по́рхает. А править им и не надо — сам знает, куда идти. Да только не идет, а ветром летит.
Бедный брат привалился на возу ни жив, ни мертв. Вот, — думает, — убьет его Серко.
Да нет, ничего, живой едет — хоть и скоро да споро.
Идет мимо горы, где лошадь была оставлена. Смотрит-смотрит, а ее едва видать, до того много сена кругом навалено!