Чего это он, надумал дядькой моим жертвовать? Я посмотрел на коня сурово, и тот сразу:
– Что? Я просто забочусь об успехе кампании!
Я не собирался дальше его слушать. Запрыгнул на бревно и стал осторожно бочком по нему продвигаться, но едва назад не опрокинулся. Тогда лицом вперёд повернулся и пошёл, раскинув руки для равновесия. Так до середины добрался, но тут нога соскользнула, и я на бок завалился. К счастью, успел вовремя руками да ногами ствол обнять и дерево оседлать. Отряд мой позади только ахнул.
Теперь уж бояться было нечего. Я осторожно поднялся и в несколько больших шагов добрался до другого края.
– Ну, где вы там? – крикнул я, обернувшись на спутников. – Давайте сюда!
Следующей бабушка Любавина пошла. Неуклюже влезла на бревно и обернулась, чтобы руку внучке подать. Так они, потихоньку ноги переставляя, почти добрались до меня. Но тут Юлий голос подал:
– Стойте, почему все думают только о себе?
– Ну чего тебе, окаянный? – крикнула ему бабушка.
– Мне ничего. А вот о Моисее вы подумали?
– А при чём здесь Моисей?
– Интересные вы люди. Как он пройдёт по бревну? Он же осёл.
Моисей, мирно жевавший траву, вскинул уши. Вот это да! Неужто Юлий к своему четвероногому собрату вдруг сочувствием проникся?
– Я тоже боюсь по бревну идти, – пожаловалась Любава.
Бабка вздохнула, сплюнула и Любаву на руки подняла. Назад вернулась, усадила внучку Моисею на спину и, подхватив обоих, до меня дошла. Вот это женщина! И откуда только у русских баб такая сила?
Я помог Любаве с бревна спуститься и усадил на Моисея.
– Спасибо тебе, Алёшенька, – сказала она, взяв ослика за поводья. Бабушка её аж рот раскрыла от такой несправедливости. Но говорить ничего не стала, только вздохнула и плечами пожала.
Теперь настала очередь Тихона с Юлием по бревну идти. Но отчего-то они не спешили. Я видел, как дядька с конём что-то обсуждал, и вид у него был растерянный.
– Ну, что вы там, быстрее, – позвал я, махнув рукой.
– Сейчас, тут Тихон высоты боится, – отозвался Юлий.
– А ты когда пойдёшь – вниз не смотри, – крикнула Тихону бабка.
– Я не могу не смотреть. – Дядька руками развёл.
– О, я знаю, что нужно делать. Ты глаза закрой, – предложил Юлий.
– И то верно. – Тихон просиял, выправил майку из портков и натянул на голову.
Юлий вытолкнул дядьку на бревно. Тот руки вперёд выставил и вперёд пошёл. Внизу речка шумела.
– Давай, давай, Тихон, – крикнул я, чтоб дядюшку подбодрить.
– У тебя получится, – добавила Любава.
– Смелее! – не осталась в стороне бабушка.
– Так, молчите все. Командовать должен кто-то один, – крикнул Юлий и, цокая копытами, нагнал Тихона на бревне.
– Давай, давай, Тихон, у тебя получится, смелее.
Тут дядина нога соскользнула, и он сорвался с бревна. Но на счастье, верёвочка его креста нательного зацепилась за сук. На ней Тихон и повис, качаясь из стороны в сторону и со страху руками размахивая.