Ген хищника: читать начало книги онлайн

– Хорошо, – согласился Самбуров.

Глава 10

Григорий Самбуров проклинал себя за то, что поперся в эту Адыгею на «Харлее». Как бы он ни любил эту пресловутую свободу на мотоцикле – ветер в лицо и маневренность, мотаться по раздолбанным дорогам и проселкам лучше на комфортной машине. К тому же тогда была бы возможность взять с собой кого-нибудь – Аню или Вовку. Ладно, он готов признать, что предпочел бы взять с собой Киру. Она раздражала его, бесила и жутко притягивала. Он вообще не припоминал случая, когда его так привлекала женщина. Рядом с Кирой он чувствовал себя словно на экзамене, словно ему постоянно нужно было доказывать, что он умный, профессионал, владеет навыками вести расследование, вообще, сообразительный и занимает свою должность по праву. Он не мог уследить за ходом ее мыслей, потому что она вообще думала не так, как все, непонятно как думала. Он не понимал, как она приходила к своим выводам. Кира строила теории на каких-то бытовых мелочах, на эмоциях и порывах, на деталях, которые и к делу-то отношения не имеют, но оказывалась права.

Но и он не бездарь. И без нее кое-что может! Что вообще это за мысли? Он и до нее прекрасно расследовал дела. У него даже висяков нет. Почти нет.

Самбуров разозлился на себя, осознав, что в Адыгею он поперся, чтобы доказать самому себе, что и без навязанной ему специалистки по психопатологии раскроет это дело. Отыщет какие-то следы и подробности, которых раньше не нашли. Искали же не маньяка, а банального бандита. По большому счету можно было вообще не ездить, опрос мужа и подруги Ольги Агафоновой уже был в деле. Времени прошло вагон, разве сейчас кто-то что-то вспомнит? Послал бы кого-нибудь, и все дела. Нет ведь сам поперся, надеясь найти мифическую упущенную деталь. Мысли тревожно метались в голове и никак не давали успокоиться. Вот он и на байке поехал, чтобы угомониться, привести мысли в порядок. Чтобы глупости выветрились. Ему езда на мотоцикле всегда помогала. Дорога, ветер, рык мотора. Наверное, он подсознательно выбрал байк, а не машину, чтобы никого с собой не брать. Чтобы не оказывали на него влияния своим присутствием, особенно этот специалист по психологии. Подсознание, оно же всегда на нашей стороне. Психологическая система ограничений…

«Тьфу! Чтоб ее! – выругался Самбуров, попав колесом в дорожную рытвину. – Подсознание? Психологическая система ограничений?» Он еще только начал работать с этой девчонкой, а уже нервный, тревожный и психованный. Что же дальше будет?

Разговор с мужем Агафоновой ничего нового Григорию не принес. Мужчина хлопал глазами, удивительно долго и рассеянно вспоминал о существовании у него когда-то жены. Никак не мог понять, что теперь смерть его супруги, Ольги, одна из череды преступлений серийного убийцы. Личность убийцы не вызывала любопытства. Наказание злодея не обещало облегчения. Самбуров даже заподозрил, что вдовец умом тронулся. А потом понял, в чем дело.

Григорий стоял в дверях кухни, не сняв ботинок, лишь пройдя пару шагов от входной двери, и задумчиво лицезрел замусоренный пол, гору немытой посуды в раковине, стиральную машинку, угрожающе трясущуюся, будто агрегат собирался взлетать, на плите в кастрюльке что-то переходило из стадии варки в процесс жарки. Мальчик лет семи, размазывал сметану по тарелке, по скатерти, по себе, по рядом сидящей сестренке. Та, наоборот, приводила все в порядок. В первую очередь себя, так как одна косичка оказалась заплетенной, а вторая висела неопрятными прядями. Юная барышня избавлялась от порочащего ее красоту явления, отрезая волосы ножницами.

Верно говорят, работу женщин по дому не видно. Видно, когда ее не делают.

Бытовые заботы и дети, которыми всегда занималась жена, водопадом обрушились на несчастного мужика, и, даже освоив скорость белки в колесе, он не успевал по хозяйству, не справлялся, не умел. Сосредоточенный на бесконечных делах, которые надо сделать, успеть, научиться, он просто не видел вокруг ничего.

– Ольгу убил не бандит, а маньяк? Будете искать?

Вернуть жену они ему не смогут, а убийца его не интересовал. Вот если в качестве наказания преступника заставят пожизненно работать домработницей и няней в семье Агафоновых, тогда другое дело. А так, без мотивации, мозг супруга не выдал никаких подробностей, не вспомнил. Ниши памяти занимали список продуктов, знание не стирать цветное белье с белым и устный счет в рамках начальной школы.

– Кредит она взяла, – жалобно произнес вдовец, когда Самбуров уже вышел из квартиры. – Пятьсот тысяч. Мне из банка звонили, а теперь коллекторы. Наверное, из-за них ее ограбили. Ограбили и убили.

Зачем Ольга взяла кредит и куда могла деть деньги, если их не украли, он не представлял.

Вполне возможно, что деньги были при Ольге Агафоновой в день ее убийства, но убили ее не из-за них. Это Самбуров точно знал.

Из Майкопа до подруги в Белореченск всего тридцать километров пути, полчаса навскидку. Только дорога оказалась размытой, местами перекопанной и в таких рытвинах, что тут бы больше вездеходный джип сгодился. Впрочем, лучше сразу трактор. А то, как говорится, чем вездеходнее джип, тем дальше идти за трактором.

Когда Самбуров возник на пороге дома подруги Ольги Агафоновой и продемонстрировал удостоверение, Елизавета Савушкина перепугалась не на шутку. Так хлопала выпученными глазами, кусала губы и лепетала что-то невнятное, что подполковник забеспокоился, как бы она с перепугу не наговорила что попало, с чем потом не разберешься. Видя, что женщина того гляди разревется, Самбуров даже сам на свою корочку внимательно посмотрел, удостоверяясь, что картонку демонстрирует, а не ствол ко лбу приставил.

Впрочем, вид у подполковника был тот еще. Переполошишься, когда на пороге у тебя появляется грязный и хмурый мужик в кожанке, тяжелых сапогах и с удостоверением следователя.

– Не ко мне она ехала, – призналась Елизавета с ходу, – к любовнику. На термальные источники. Выходные они там собирались провести. Зовут Александром, она Ксандром называла, а кто такой, не знаю, не говорила она. Только цвела и пахла вся. Два месяца они встречались. Он очень красиво ухаживал. Розы охапками дарил, сережки ей купил, говорит, с настоящими бриллиантами, по ресторанам водил. Я даже завидовала. Олька же мышь серая, не яркая и не блестящая. Ни волос нарощенных, ни губ уколотых, ни сисек.

Здесь Григорий еле сдержался, чтобы не заржать. Эту склонность к женскому усовершенствованию он не понимал. Критерии, по которым определялась красота и привлекательность, не одобрял. Во всяком случае, среди этих критериев действительно привлекательных женских характеристик не находил. Ему, как и большинству мужчин, нравились красивые женщины, ухоженные и привлекательные. Только выражалось это в сияющих глазах, жизнерадостности, получении удовольствия от всего, в первую очередь от себя, чувстве юмора. А из внешней атрибутики частенько хватало чистых волос, ухоженных рук, гладкой кожи, может быть, еще чего-то, но в каждом отдельном случае, у разных женщин это были разные изюминки. Он часто повторял, что мужчина, рассматривающий женщину по частям, это маньяк, он таких ловит, он к ним не относится.

Обколотые губы вообще являлись отдельной темой его насмешек. Распухших лепешек, обозначающих рот, Самбуров откровенно боялся. Они будили в нем непонятные подозрительные чувства и мысли. Инородный нарост на лице страшно трогать, боязно ощутить у себя во рту. А о желании страстно в них впиться, впитать вкус, запах речь вообще не шла.

– К ней мужики-то толком и не клеились. Агафонов только и позарился. Они еще в одиннадцатом классе познакомились, потом он с родителями куда-то переехал, на несколько лет. Она не то чтобы ждала, не было у нее никого. Агафонов вернулся, они сразу жить вместе стали, Олька сразу родила. У них и времени на любовь не было, на романтику всякую. Сразу пеленки, питание, дом, быт. Агафонов, правда, нормальный мужик. Зарабатывает хорошо. Добрый, никогда с Олькой не спорил, на все соглашался. Я не понимаю в этом ничего, он на компьютере работает. Сложно, наверное. Много работает, там, на этом компьютере, и живет им. Работает и играет. Целыми днями на диване с ноутбуком. Ольга сначала не жаловалась, заботилась, обихаживала его и детей. В доме, который они купили, ремонт делала, помидоры сажала, по садикам и в кружки детей возила, а потом сникла вся. В один миг как-то. Как робот стала. Вроде все то же самое делает. Стирает, готовит, сажает цветы, учит детей читать и писать, а в глазах пустота. – Лиза говорила быстро, почти без интонаций. Григорий не сомневался, она кого-то ждет и не хочет, чтобы этот кто-то застал Самбурова. Но у женщины наболело, и молчать она больше не могла. – А потом Олька познакомилась с Ксандром – и понеслось. Вся такая довольная бегает, счастливая, влюбленная. В дорогом вине стала разбираться и в сыре. Ксандр то, Ксандр это. Я даже завидовала. Гадости говорила, что Агафонов с ней всю жизнь живет, заботится, никогда ни на одну бабу не взглянул, а она ему изменяет. Только Олька такая ошалевшая от своей любви была, что даже не слышала, что я говорю.

– Хорошо. Вернемся к тому дню, – перенаправил подполковник ее словесные излияния в другое русло. – Она собиралась к возлюбленному?

– Ну да. Они должны были провести вместе выходные на термальных источниках. Он забронировал какой-то отель. А мужу Олька сказала, что поехала ко мне. На всякий случай, если он спросит или позвонит. Только Агафонов не позвонил бы. Он время определяет по геймам в своей игре, по инстам, или как там это называется. Он и не заметил, что Ольги нет, пока перепуганная мать не позвонила, почему Ольга детей не забрала. – Лиза тяжело вздохнула. – Вы извините, мне надо ужин готовить, я при вас картошку пока почищу?

– Конечно. Мы почти закончили, – разрешил Самбуров. – Вы поэтому не кинулись ее искать?

– Так я понятия не имела, что с ней что-то случилось. У моей свекрови в те выходные день рождения был. Мы шашлыки готовили. Когда ко мне полиция в среду нагрянула, я офигела. Не знала, что и сказать. – Женщина встала около кухонного стола, поставила перед собой тазик с мытой картошкой в воде и принялась методично, отработанными движениями чистить одну картофелину за другой.

– Почему вы не рассказали сразу все полиции? Ведь ваша подруга пропала.

– Знаете, я почему-то тогда решила, что Ольга со своим Ксандром сбежала. Что она все бросила и сбежала. Детей, мужа. Вот я и решила ей времени побольше дать. – Женщина всплеснула руками, брызги из тазика полетели во все стороны, она всхлипнула несколько раз. – Господи, если бы я тогда знала! У меня и мыслей не было, что случилось что-то страшное!

Лиза утерла нос мокрой рукой и продолжила чистить картошку.

– В общем, пока я думала, полицейские обнаружили труп. И вообще все стало ужасно. Мне и Ольгу было жалко. Как так – убили? Неужели можно вот так убить человека? И за себя я боялась, что меня обвинят в сокрытии улик или препятствии расследованию, ну что-то такое.