Первая слеза вырвалась наружу. Крупная, теплая — она стекла по носу и капнула на подставку телефона. Бобби не могла сказать маме, что через четыре дня ничего больше не будет. Не будет никакого Рождества — она не доживет даже до ночи Гая Фокса[7].
— Мам, пожалуйста…
— Ну же, Бобби. Тебе осталось учиться в школе меньше двух лет. Думаю, ты продержишься. Сейчас мамочке нужно быть в Нью-Йорке. Я надеялась, что ты понимаешь это.
Вытирая слезы, Бобби кивнула.
— Я знаю. — Она взяла себя в руки, зная, что никогда не сможет убедить маму прилететь сюда, и что побег в Нью-Йорк не поможет ей избежать судьбы Тейлор и Абигайль. Кровавая Мэри найдет ее, куда бы она ни убежала. Она сделала глубокий вдох. Как бы ей ни хотелось быть «маленькой девочкой», она должна найти силы стать «сильной, как волчица». Это была просто минутная слабость — она сможет это сделать. Она должна.
— Извини. Последние дни выдались тяжелые.
— Это на тебя не похоже, дорогая.
— Знаю. — Бобби закрыла глаза и представила, что черпает энергию у своей неунывающей мамы через телефонные провода. — Я буду в порядке.
— Ты уверена? Тебе нужны деньги?
Если бы это было так просто.
— Нет. Я в порядке. Не бери в голову.
— Хорошо, милая. Мне нужно бежать. В десять у меня шиатсу массаж в салоне Chloë Sevigny. Я оставлю телефон включенным на всякий…. В общем, если я тебе понадоблюсь, просто позвони.
Бобби прижала колени к подбородку, чувствуя бессилие.
— Конечно. Мне нужно идти в класс.
— Целую, зайка!
— Пока, мам. — Она повесила телефон.
Остаток дня Бобби провела на философии и беззвучно шевелила губами на занятии по хору. Она ни на секунду не могла сосредоточиться — было трудно сконцентрироваться, когда огромные, шумные, тикающие часы отсчитывают секунды. Впервые в своей жизни она считала каждую минуту, остро ощущая, как теряет их.
Она отправилась на ужин с Наей, но могла лишь смотреть на тарелку с жутко выглядящим овощным супом. О твердой пище вообще не могло быть и речи. Ная также не была в восторге, размазывая по тарелке нечто, напоминающее желеобразное рагу.
— Думаешь, в этом есть углеводы?
— Похоже на то, — рассеяно ответила Бобби.
Ная высунула язык.
— Господи, я чувствую себя ужасно. Меня тошнит даже от этого запаха.
Бобби знала, что она чувствовала. Настроение в Пайпер Холле было еще мрачнее, чем обычно. Часы перевели неделей раньше, так что темнота наступала как раз перед пятью часами, но вечерний туман, казалось, клубился и подкрадывался с моря еще раньше. Снаружи было промозгло, холодно и окутано непроницаемой мглой.
Атмосфера в столовой была не лучше. История с пропавшей Сэди и скандальные сплетни сеяли лишь беспокойство и растущее волнение, охватившее всех как из-за исчезновения девушки, так и из-за мучительного осознания, что со школой было связано что-то плохое. Пайпер Холл всегда наводил тоску, теперь же, здесь было небезопасно.
Девушки ужинали в почтительной тишине. На смену шуму и громким возгласам, пришло напряженное перешептывание между собой. Доктор Прайс наблюдала за ними, восседая за главным столом, который находился в пределах слышимости Бобби. Завершив ужин, Грейс и Кейтлин подошли к директрисе.
— Доктор Прайс? — серьезно, подражая ведущей теленовостей, сказала Грейс. — Я и несколько леди, — под этим она подразумевала Элиту, — хотели бы организовать поисковую группу для Сэди. Или записать обращение на ютьюб.
«Ах ты, двуличная гарпия», — подумала Бобби. Делает все, чтобы выслужиться.
— Это очень любезно с вашей стороны, Грейс, — ответила Прайс. — Но я уверена, что у полиции все под контролем.
— Хорошо, дайте нам знать, если будут нужны помощники. — Грейс и Кейтлин чуть не кланялись, отходя от стола.
Бобби незаметно закатила глаза.
[7] Прим. пер.: Ночь Гая Фокса — праздник в Великобритании, отмечается 5ноября