Жестокое желание (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он может быть на пути сюда, прямо сейчас.

Желание немного размягчает мои конечности.

— Простите, — говорю я. — Мне больно, вот и все. Наверное, я перестаралась на последней тренировке.

Аннализа хмурится.

— Если ты правильно делаешь шаги, то ничего не должно болеть. — Это чушь, и она это знает: боль — неотъемлемая часть жизни балерины. Больные мышцы, натянутые нервы, пальцы с почерневшими или отсутствующими ногтями, ноги, сведенные судорогой и скрюченные. Но Аннализа утверждала, пока я танцевала для нее, что совершенство достигается без боли. Что если наши тела болят, это значит, что мы должны заставить их работать усерднее, принять это, а не чувствовать.

Это полная чушь, но ни у кого из нас не хватает смелости возразить.

— Конечно. — Я киваю, прикусив губу. — Я буду стараться лучше.

— Проследи за этим. Твоя дублерша с удовольствием займет твое место, если тебе слишком сложно. Не так ли, Рашель?

Рашель кивает, но бросает на меня извиняющийся взгляд из-под ресниц, когда Аннализа отворачивается, чтобы порицать кого-то другого. Она не может сказать "нет" — Аннализа ее за это ударит, если она предположит, что не будет в восторге от возможности получить главную роль для себя.

Амбиции, это то, что Аннализа находит привлекательным в приме, или будущей приме. Она считает, что лучшие сражаются за себя, а не за других.

Может быть, именно эту слабость она всегда видит во мне, потому что я всегда сражалась за всех, кроме себя. Больше всего за Ники.

Я заставляю себя заниматься, стараясь размять конечности, двигаться с грацией, не думать о катастрофе, которая, возможно, вот-вот разыграется за этими стенами. И когда музыка наконец затихает, замедляясь, когда я выполняю последние шаги и отхожу от партнера, я поворачиваюсь и вижу Лоренцо, прислонившегося к дверному проему.

Мое сердце на короткую секунду замирает в груди. Он выглядит невероятно красивым, освещенный светом из окна в коридоре, его рукава закатаны, чтобы показать мускулистые и, что удивительно, татуированные предплечья. Я никогда раньше не видела его без рукавов рубашки и почему-то не ожидала, что у него есть татуировки. Он казался слишком сдержанным, слишком расчетливым для этого.

Его темные брюки безупречно сидят на нем, рубашка так же хорошо подогнана, а его зеленый взгляд прикован ко мне, когда он наблюдает за происходящим, его темные волосы слегка спадают вперед. Он великолепен и опасен, а взгляд на его лице настолько горяч, что у меня перехватывает дыхание, когда я останавливаюсь и опускаюсь на ноги.

Я чувствую, как все женщины, да и некоторые мужчины в зале, смотрят на него. Я чувствую смесь ревности и гордости. Гордости, потому что я знаю, что он хочет меня, и ревности, потому что он отказывается сделать меня своей.

Он мог бы заполучить любого в этой комнате бесплатно, и я бы никогда об этом не узнала. Но у нас другие обстоятельства.

Медленно, осторожно он наклоняет голову в сторону холла, давая понять, что будет ждать меня там. А затем поворачивается и выскальзывает из дверного проема.

Мое сердце все еще бешено стучит в горле. Я опускаюсь на пол, расстегивая пуанты, не обращая внимания на взгляды и шепот вокруг. Рашель подхватывает меня под локоть и опускается на пол рядом со мной.

— Мила? Это…

— Я не могу об этом говорить. — Я бросаю на нее извиняющийся, умоляющий взгляд, и она колеблется, но через мгновение кивает. Я вижу, что у нее полно вопросов — возможно, она умирает от желания задать их все, — но, к моему облегчению, она уважает мою потребность не говорить об этом.

Дело даже не в том, что я не могу. Я не хочу. Я не хочу пытаться объяснить все это кому-то другому, когда сама едва могу с этим смириться.

Я надеваю мягкие кожаные туфли, морщась от привычной боли в ступнях, и выхожу, чтобы найти Лоренцо.

Он ждет меня в дальнем конце коридора, засунув руки в карманы. Я вижу складку беспокойства между его бровями, когда он смотрит на меня, и я ускоряю шаг, несмотря на боль в ногах, беспокойство снова набирает силу. У меня появилось внезапное, отчаянное чувство, что я должна рассказать ему все, и это пугает меня почти так же сильно, как сама ситуация.

Я абсолютно, однозначно, не могу начать нуждаться в этом человеке. Ни для чего большего, чем я уже имею.

— Ты уверена? — Он задает этот вопрос резко, низким голосом, как только я оказываюсь достаточно близко, чтобы услышать.

Мне не нужно спрашивать, что он имеет в виду.

— Абсолютно. — Это звучит как хриплый шепот, и беспокойство на лице Лоренцо становится еще глубже. Во мне что-то зарождается, усиливая панику, и она выплескивается наружу. — Я не могу попасть в тюрьму. Лоренцо… — Слова вырываются потоком, негромко и хрипло, но все же с бешенством. — У моего брата никого не будет. Его отдадут в приемную семью, его заберут у меня… Я не могу этого допустить. Должен быть способ все исправить, заставить его оставить меня в покое…

— Мила. — Его голос спокоен, спокойнее, чем должен быть в данных обстоятельствах. — Я не позволю ему причинить тебе боль. Я не позволю ничему причинить тебе боль. Я обещал тебе это, помнишь?

— Как ты можешь быть уверен? — Ты сказал, что иногда кто-то должен взять вину на себя, что должен быть козел отпущения, что…

— Я не позволю, чтобы это была ты.