Жестокое желание (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С помощью Джуэл в течение следующей недели я убеждаюсь, что торговать наркотиками проще, чем я могла бы предположить. Она рассказывает мне, какие танцовщицы, скорее всего, будут покупать у меня наркотики, и как намекнуть во время приватного танца, что у меня есть что-то дополнительное, что я могла бы дать им, если они захотят. Она предупреждает, что если они возьмут это в клубе, то их будет сложнее убедить не прикасаться ко мне, но это риск, на который я готов пойти.

— Ты можешь добавить это к своим услугам, — говорит она мне, пожимая плечами. — Скажи им, что если они примут таблетку, то им разрешат немного потрогать, если они заплатят дополнительно. Большинство мужчин будут только рады этому.

— И Дик не разозлится, если узнает?

Джуэл фыркнула.

— Ему плевать, чем мы занимаемся, лишь бы мы приносили больше денег. Если они платят, он счастлив. Ты можешь трахаться с кем угодно в подсобках, лишь бы они платили за это деньги.

Я это уже знаю. Я знаю, что некоторые другие девушки предлагают услуги на стороне, большинство из них просто быстрое тисканье во время танца, но несколько девушек готовы сделать оральный секс за соответствующую цену, и я знаю, что Электра предлагает секс. Мне всегда было интересно, как много Дик знает, но я не могу представить, что здесь происходит много такого, о чем он не знает.

Я не хочу, чтобы он узнал, что я продаю экстази. Он потребует свою долю, а я не хочу расставаться с драгоценными деньгами, которые получу от Лоренцо за это. Будет довольно трудно отдать Джуэл ее долю, когда это означает, что я почти ничего не получу от первой партии после выплаты аванса, но ее помощь была неоценима.

— Я бы предпочла этого не делать. — Я прикусываю нижнюю губу, нанося тушь, и украдкой бросаю взгляд на маленький пакетик с таблетками в своей косметичке. Я спрячу их в бюстгальтер, когда выйду на сцену после танца. — Я не хочу никого трогать или позволять трогать себя, если мне это не нужно.

— Как хочешь. — Джуэл пожимает плечами. — Я просто хочу сказать, что мужчин всегда больше привлекает, если они получают горсть сисек и задниц в дополнение ко всему остальному, что ты продаешь. Так что, если ты не можешь поступить иначе — имей это в виду.

Я поморщилась. Если ситуация станет настолько отчаянной, мне придется это сделать. Но я не склонна начинать с этого, если смогу продать наркотики самостоятельно.

— Ангел. Привет. — Черри, одна из других танцовщиц, шипит мое сценическое имя, когда она подходит к Джуэл. — Могу я… — Она бросает взгляд на мою косметичку, и держит слегка влажную пачку банкнот. Она только что со сцены, и по тому, как она смотрит на меня, я вижу, что она, вероятно, собирается принять таблетку, как только я ей ее продам, чтобы пережить остаток ночи.

Чувство вины замирает у меня в груди. Черри — одна из тех девушек, которым явно не нравится танцевать здесь, не нравится внимание, мужчины или то, как Дик обращается со своими девушками, но она необычайно красива и является одной из самых высокооплачиваемых здесь. Правда, судя по ее мимолетным замечаниям, я даже не думаю, что ей нравятся мужчины в этом смысле. Но она терпит, и я вижу, что доступ к таблеткам облегчает ее ночи здесь.

Мне от этого не легче, я чувствую, что не помогаю ей. Но я с трудом сглатываю, беру у нее деньги и передаю ей одну из таблеток.

Чувство вины не покидает меня с самой первой ночи. Это будет плохой пример для Ники, если он узнает… Но я делаю это, чтобы помочь ему, чтобы помочь нам обоим, говорю я себе снова и снова. В конце концов, он никогда не узнает. Нет никаких причин для этого.

Я говорю себе это всю первую неделю, пока вытряхиваю ему хлопья по утрам, когда мне удается оплатить счет за коммунальные услуги из аванса, выданного мне Лоренцо, и у меня остается достаточно средств, чтобы заказать пиццу на ужин в свой выходной. Мы едим ее на полу в гостиной перед телевизором, на котором крутится DVD со старым мультфильмом "Люди Икс", купленным мной в магазине, и Ники напевает песенку, пока мы едим. Он все еще не говорит, но на короткую секунду мне кажется, что я вижу, как он напевает одну из реплик Зверя. Мы смотрели эти мультфильмы снова и снова, и в этот момент, когда мы сидим и я протягиваю руку, чтобы вытереть томатный соус с его подбородка, я понимаю, что сделала правильный выбор.

То, что я делала с Альфио, тоже не было "правильным выбором", но Ники никогда об этом не знал и не узнает. Он не узнает и об этом. У него не будет причин знать, насколько все туго, потому что не будет перерыва в терапии, свет не выключат, а домовладелец не постучит в нашу дверь. Пока я буду находить покупателей и радовать Лоренцо, жизнь Ники будет протекать так же гладко, как если бы ничего не случилось.

Я должна убедить себя в этом, потому что мне нужно найти способ снять свой собственный стресс. Ночи, проведенные без сна, настигают меня, это видно по цвету лица и усталости глаз, а на балетных тренировках я только и делаю, что стараюсь, чтобы Аннализа этого не заметила. Макияж помогает, и я направляю все свои силы на то, чтобы не замедляться, не сбиваться с темпа и не оступаться. Но я не смогу поддерживать такое совершенство вечно. И в конце концов она это заметит. За год все это измотало меня, и, если я позволю стрессу моей новой преступной жизни усугубиться, все равно все рухнет.

Тогда все будет напрасно.

Я максимально использую свой единственный выходной в клубе, ту ночь, когда мы с Ники устроили вечеринку с пиццей, а затем возвращаюсь на ночные смены со среды по воскресенье. Мне повезло, что Дик никогда не может попросить меня танцевать днем, потому что я занимаюсь балетом. Сомневаюсь, что в дневную смену я смогла бы продать хоть что-то из продукции Лоренцо, а танцы днем приносят жалкие деньги. Мужчины, которые приходят в это время, худшие из тех, кто часто посещает Бутон розы, или корпоративные типы среднего уровня, которые любят устраивать бизнес-ланчи с сиськами наперевес, наслаждаясь видом и не давая чаевых.

Я часто слышу ужасные истории от других танцовщиц, всегда с легкой обидой, направленной на меня, потому что мне никогда не приходится терпеть такие смены.

К вечеру пятницы, когда я сажусь за стол, чтобы подготовиться к смене, маленькая сумка почти пуста. Черри заходит за своей очередной таблеткой еще до выхода на главную сцену, и я заталкиваю в себя чувство вины, когда беру у нее деньги и передаю ее ей. Она благодарит меня и уходит, а я вновь сосредоточиваюсь на своей подводке, слыша, как через дверь доносятся звуки песни, предшествующей моей.

Каждый вечер я не могла остановить себя от поисков Лоренцо. Часть меня задавалась вопросом, не вернется ли он, чтобы проверить, справляюсь ли я со своей работой. Другая часть меня, которую я старалась игнорировать, думала, вернется ли он на приватный танец.

Но я его не видела. И когда я выхожу на сцену, в моих ушах звучит музыка, я тоже не вижу его сегодня.

Его не будет возле сцены. Напоминаю себе об этом, как и в первый вечер, но это не заглушает мелькнувшее во мне разочарование. Это глупая эмоция, но он, кажется, застрял в моем сознании, и от него трудно избавиться.

Шаги моей сценической рутины настолько знакомы, что мне почти не приходится думать. Но сегодня, как и каждый вечер на этой неделе, я погружаюсь в нее еще больше, потому что не могу не представлять, что он может наблюдать. Возможно, он сидит на одном из тех диванов в конце зала и наблюдает, как я обвиваюсь вокруг шеста, выгибаюсь дугой, кручусь, извиваюсь, спускаясь на сцену.

Это хорошая ночь для чаевых. Купюр, брошенных на сцену и засунутых в мои стринги, больше, чем обычно, и к тому времени, как я разделась до трусиков, я уверена, что заработала в два раза больше, чем в другие вечера на этой неделе. Это поднимает мне настроение, добавляя немного энтузиазма. К тому времени как я выхожу на паркет после танца, я уже вижу несколько заинтересованных взглядов, брошенных в мою сторону.

Сегодня я выбрала красное белье — шелковистый бюстгальтер push-up и пару облегающих трусиков, а также чулки и черный пояс с подвязками. Это более дьявольский наряд, чем тот, что я обычно ношу под своим сценическим псевдонимом Ангел, но мне захотелось немного разнообразить его. В кои-то веки мне захотелось надеть что-то кроме белого или мягких пастельных тонов, в которые я обычно закутываюсь, чтобы сыграть на своих тонких чертах и кукольной внешности.

Сейчас мне не хочется быть хрупкой.

Я танцую три танца на полу, один за другим, и каждый из мужчин засовывает мне в трусики несколько лишних купюр вместе с двадцатью долларами. Двое из них покупают таблетку, и когда один спрашивает, не засуну ли я ее между грудей и не дам ли ему полизать ее за дополнительные двадцать, я неохотно разрешаю. От ощущения его языка на моей коже у меня сводит живот, но деньги того стоят.