Без виз и паспортов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Незнакомец шел рядом с Михаилом Имасом.

— Ты кто? — спросил Имас.

Незнакомец продолжал смотреть на Михаила испуганными глазами. Имас по-немецки повторил вопрос.

— Я поляк из громады Дыдня… Немцев у нас нет… — словно очнувшись, заговорил незнакомец по-польски.

— Ты поляк?

— Да, панове, я поляк, фамилия моя Индык!

— Данильченко, слышишь, — сказал комиссар. — Ты подарил летчикам гусака, а к нам попал Индык. Вот он и поможет. Надо немного подождать, пусть успокоится.

— Комиссар, мы в Польше. Вы же у нас специалист по этой стране. Теперь вам и карты в руки, — ответил Михаил.

Филипп Петрович достал из вещмешка разговорник и задал несколько вопросов Индыку. Оказалось, что совсем рядом село Дыдня.

Карту «привязали» к Дыдне и она «заговорила». Мы были в юго-восточной части Польши, в Бещадах. Горы здесь лесистые, все — бук, ель и явор. В Бещадах находятся самые высокие вершины Восточных Бескид: Терница и Галич. У подножья их раскинулся городишко Санок.

Я сложил карту. Теперь стало ясно, что приземлились мы в восьмидесяти километрах от предполагаемого места высадки. Такое расстояние тренированные люди могли пройти за три-четыре ночи. Но два грузовых парашютных мешка исчезли, врача нет, а радист вывихнул ногу. Это осложняло задачу.

А пока, тихо шагая, мы вошли в лес. Похилько с Имасом продолжали поиски врача и грузовых мешков и вели разведку. Светало. Серое, безрадостно-холодное небо висело над верхушками сосен.

Михаил Имас, насвистывая условный сигнал, осматривал молодой сосняк. Вдруг где-то хрустнули ветки. Он крепче сжал автомат и подал условный сигнал. В ответ — тихий осторожный свист. Имас раздвинул хвою и увидел Леонида Ревенко.

Наш врач прыгал с парашютом впервые. Он основательно затянул на себе ремни, парашютные лямки, и это привело к конфузу. Раскрывшийся парашют так тряхнул доктора, что его вещмешок, автомат и медицинская сумка полетели в разные стороны. Воздушное течение подхватило Леонида и отнесло метров на девятьсот от места приземления группы. Ревенко неудачно приземлился, от страшной боли он потерял сознание и только утром пришел в себя.

— Как же это получилось? — недоумевал наш лекарь. — Я и ноги поджал, и на стропах подтянулся, и вот на тебе!

— Не унывай, лекарь. Считай, что твой первый прыжок прошел удачно, — успокаивали его товарищи.

Приземлившись в тылу врага, парашютисты всегда старались уйти подальше от места приземления. Этого требовала тактика, проверенная в боях и походах.

Комиссар посмотрел на часы.

— Ровно четыре. До полного рассвета — часа полтора. Успеем пройти километров пять-семь.

Ревенко смастерил самодельные костыли Анатолию Гузанову.

— Ну как?

— Надежно.

А в это время Иван Царенко задержал в лесу польских парней. Они сказали, что возвращаются из Дыдни и видели, как один из парашютных мешков упал возле крайнего двора, а второй проломил черепичную крышу соседнего дома.

Значит, враг знает о десанте. Будет искать или уже ищет нас,

— Пожалуй, нас будут искать где угодно, — сказал комиссар, — но только не рядом с деревней, где мы приземлились. Немцы знают тактику десантников: поскорее перебраться в другой район.

И мы решили остаться в лесу. Замаскировались, заняли круговую оборону.

Остаться на месте — риск. Но мы пошли на него, он вносил в нашу тактику новый прием.

С восходом солнца лес ожил, наполнился птичьим щебетом и свистом. Мы внимательно следили за деревней.

Вскоре в село приехало до трехсот хорошо вооруженных немцев. Местные жители рассказали, что видели не один самолет, а больше десятка, и парашютисты сыпались с неба с пулеметами и пушками. Нашлись даже такие, которые видели свет фар не то автомобилей, не то танкеток, сброшенных с самолетов. Крестьяне умышленно преувеличивали численность десанта, выражая этим то, о чем долгое время мечтали, чего ждали. Сообщение жителей напугало немцев. Этот уголок Польши они до сих пор считали глубоким тылом и чувствовали себя здесь совершенно спокойно. Немцы и полицаи в лес не сунулись, но обстреляли его.