Священные птицы в легендах, преданиях, приметах: читать начало книги онлайн

Когда весть о его смерти достигла Киото, каждое утро во дворце Сэйрёдэн стали происходить странные вещи. Когда слуги приносили императору завтрак, откуда-то пикировал нюнай-судзу-мэ, в один миг пожирал всю еду и улетал прочь. Не важно сколько еды стояло на столе, воробей проглатывал все до последнего зёрнышка, не оставляя обитателям дворца ни крошки.

Вскоре птичка принялась уничтожать посевы на полях, и двор не на шутку встревожился — никто не знал, как остановить страшного воробья. Наконец, пошли слухи, что воробей никто иной как мстительный дух Фудзивары-но Санэката, который решился вернуться, чтобы отомстить императорскому двору.

В то же время святому Канси, настоятелю храма Кангакуин, явился во сне воробей, что представился как дух Санэкаты. Он рассказал, что отчаянно желает вернуться в свой любимый Киото и попросил настоятеля молиться за него и читать священные сутры. На следующее утро Канси обнаружил трупик воробья, лежащий под деревом, которое росло на территории храма. Настоятель узнал в птичке воплощённый дух Фудзивары-но Санэкаты. Оплакав его, Канси соорудил воробью погребальный курганчик и стал молиться за его душу.

После того, как воробей был похоронен, все нападения на поля и императорский дворец прекратились. Годы спустя, храм Кангаку-ин был переименован в Кёдзяку-дзи или Воробьиный храм; и хотя с тех пор Киото сильно изменился, маленький гроб с погребённым воробьём по сей день остаётся на своём месте.

Наследие Фудзивары-но Санэкаты тоже живо, оставшись в японском названии для рыжего воробья, которого до сих пор называют нюнай-судзумэ.

Оммораки

Это птицеподобные чудовища с чёрными перьями, яркими, горящими глазами и жутким человеческим лицом. Они пронзительно и страшно кричат, искусно подражая чужому голосу, и машут крыльями.

Оммораки можно встретить возле храмов, особенно там, где священник пренебрегает своими обязанностями. Ночью чудовище подкрадывается к нерадивому и пугает, начиная упрекать его же собственным голосом. Когда проснувшийся священник в ужасе убегает, оммораки растворяется среди теней.

Оммораки появляется из тел недавно умерших людей. Когда человек умирает, но погребальная служба была проведена небрежно или неумело, то его жизненная энергия может превратиться в этого странного птицедемона.

Панфир

В средневековой славянской учёной культуре чудесная индийская птица, перья которой режут камни и железо.

Паскунджи

В грузинской мифологии и фольклоре драконообразная птица. Образ Паскунджи испытал значительное влияние иранских представлений о птице симург. Паскунджи отличается могучей силой и прожорливостью. Её крылья наделены магическими свойствами. Прикосновение пера Паскунджи излечивает раны. Сожжением пера можно вызвать её саму. Живя в нижнем мире (преисподней), Паскунджи в знак благодарности за спасение своих детей от гвеле-шапи (дракона) выводит героя в верхний мир.

Перитии

Существа редкой и трагической судьбы. Изначально они обитали в Атлантиде. После сейсмических катаклизмов, в которых погибла их родина, перитии обосновались на границе Ойкумены — в районе Геркулесовых столпов. Только гибель своих земляков не давала перитиям покоя. В память о миллионах существ, утонувших вместе с целым материком, перитии решили стать живыми кенотафами — вместилищами неупокоенных душ тех, кто погиб в море (как жители Атлантиды), либо просто далеко от дома (как сами перитии): для рыбаков, моряков, путешественников, странников. И у них появились человеческие тени, которые скользя по земле всегда сопровождали их небесный полет.

Однако тонкая душевно-психологическая организация перитиев, надорванная вынужденной эмиграцией, не справилась с этой благородной задачей. Что-то в ней надломилось, и перитии превратились в перитонов. Голова нежной козочки стала головой оленя с волчьими зубами. Рога выросли и заострились. У кого-то козьи копытца приобрели твёрдость закалённого адаманта и остроту сколотого обсидиана, у кого-то превратились в когтистые орлиные лапы. Раз поднявший в небо, они уже не могли вернуться обратно. Перитоны стали хищниками, которых уже не удовлетворяла сухая земля в качестве пищи. В них проснулась жажда человеческой плоти. Только отведав её, только покачавшись в крови убитого человека, перитон мог избавиться от захватившего его посмертия и вернуть собственную тень.

Безусловно, такой образ «жизни» перитонов вселял ужас в сердца людей, которым приходилось жить с ними рядом. «Лишь вдовы их рыбацких хижин не боялись их. Увидев на земле прерывистый пунктир человеческой тени, они смело выбегали навстречу, называя имена тех, кого не дождались из плаванья. Если перитон услышит имя того, кем был при жизни, он впервые прервёт свой смертельный полет и заплачет, грянувшись о землю, как опомнившийся от тяжёлого сна человек. И вдова на миг увидит в преобразившемся чудище образ того, кого ждала».

Большинство же людей видело в перитонах лишь опасность для собственной жизни. Страдали от их нападений и простые путешественники, и экипажи торговых кораблей, и регулярные армейские соединения. Так, в частности, из истории Пунических войн известна легенда про один случай с войском Сципиона (которого позже назовут Африканским), когда, пересекая воды Гибралтара для войны с Карфагеном, солдаты были внезапно атакованы несметным множеством перитонов.

Именно здесь и могло сбыться предсказание Эритрейской сивиллы о том, что Рим будет разрушен перитонами: от зубов, когтей и рогов перитонов воины гибли сотнями. И ничего не могли предпринять против этих птиц смерти — их шкура была столь прочна, что никакое оружие не могло её пробить. Карфаген погубило то, что каждый перитон мог убить только одного человека. Армия же была столь велика, что смогла утолить жажду всех посмертий, вселившихся в перитонов. Истребив сотни и сотни римских солдат, перитоны освободились от добровольно принятого на себя проклятия и навсегда покинули Геркулесовы столпы.

Перитоны рассеялись по свету. Сегодня их можно встретить, скажем, в Лондоне. Ночью они бывают в районе Уникорн-парка. «Ради удовольствия они подлавливают неосторожных ночных путников, предлагая им «подвести» до ближайшей станции метро, затем возносят их высоко в небо и оттуда швыряют на землю». В Литве они, по всей вероятности, были неоднократно замечены вблизи города Зарасай (бывший Новоалександровск). Здесь они даже удостоились геральдического воплощения на гербе города. Правда авторы герба отрицают какою-либо связь с перитонами, апеллируя к тому, что их геральдический монстр имеет естественноводное происхождение.

Суур Кярг

В эстонском фольклоре гигантская бестия, ночью имеющая облик вола, а днём превращающаяся в ласточку.

Уер

В фольклоре австралийских аборигенов чудесная птица, несущая квадратные яйца. В случае опасности она способна нести яйца, не опускаясь на землю, при этом падающие с огромной силой яйца могут причинить серьёзные повреждения тем несчастным, кому не посчастливиться оказаться поблизости.

Узлем

Чудесная птица из мифологии австралийских аборигенов. Эта птица летает кругами, постепенно их сужая, и наконец исчезает в клубах дыма с громким криком: «Узлем!», от которого и получила своё прозвище.

Каладрий

Согласно древнему мифу, каладрий — это птица-альбинос, обладавшая способностью предсказывать больному, каким будет исход его болезни. По преданию, некоторые правители держали её при своих дворах. Существовало мнение, что эта птица способна принять на себя болезнь, а потом улететь, рассеивая её и исцеляя себя и больного. Считалось, что каладрий настолько чист, что даже его помёт исцеляет от слепоты. Впоследствии легенда о каладрии стала частью средневековых бестиариев, которые, как правило, обеспечивали христианскую морализацию животным, о которых говорили.

Высказывались предположения, что образ каладрия имеет в своей основе реальную птицу. Исходя из описания его полностью белоснежного оперения, делался вывод, что его прообразом, возможно, был голубь, а может, некая водная птица, такая как цапля. По некоторым сведениям, каладрий походил на туся, но был меньше размерами, обладал длинной шеей, напоминавшей лебединую.

Предсказание смерти. Считается, что каладрий вообще отказывается смотреть на тех пациентов, которые точно не выживут.