Защитники планеты. Курс молодого бойца: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вонь в обезьяннике, в который меня посадили, так била в нос, что даже через кофту, что я натянул себе на нос, пробивало аж до тошноты. А еще хотели по-дружески поговорить… Я сидел уже примерно часов пять, точно я не знал, так как у меня не было наручных часов.

— Ну что, стрелок, надумал поговорить? — подходя к моей клетке, заговорил Сергей.

— О чем? О том, что он меня подставил?

— Нет, как ты? Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — со злостью сказал я.

— Понятно. Петр, Александр Александрович просит, чтобы ты поднялся в его кабинет и поговорил с ним. Ты готов?

— Да, — ответил я.

Мы вышли на лестничную клетку, затем сели в лифт и куда-то поехали вниз, затем мы вышли в коридор. Коридоры были отделаны каким-то деревом, явно оно было дорогим, во всяком случае, так ощущалось. Потолки были настолько высокими, что казалось, тут может работать небольшой строительный кран. Все это выглядело высокомерно, но в тот же момент совково, как будто мы идем во времена Советского Союза, и сейчас будет стоять часовой в буденовке или в форме НКВД или заиграет гимн СССР или товарищ Сталин смотрит на нас… Но ни часовых с автоматами, ни энкавэдэшников, ни портретов Сталина не было, вообще никого не было, и было слышно только наши шаги и как тяжело дышит Сергей. Пол был застлан красным паласом, и явно кто-то его пылесосил. Воздух был спертым, явно тут давно не проветривали, мы были под землей, так как я в паре пролетов не увидел окон. Да и когда меня сюда привезли, мы спускались на лифте вниз, примерно этаж на пятнадцатый, не меньше. На потолках были люстры времен СССР, огромные и красивые, явно чешские, я такие в Большом театре видел. Минут через пять мы остановились у дверей какого-то кабинета, а пока мы шли, я насчитал не меньше 20 дверей, двери все были одинаковые и без номеров или табличек. Двери все были массивные, словно защищали от ненужных слушателей или проникновения. А что, тут секретов предостаточно, может, тут какие-то секретные переговоры идут с инопланетной расой, которая хочет нас захватить, а сотрудник госбеза убеждает их в обратном… Много тут секретов, очень много, а еще больше этих дверей и кабинетов, да сколько их тут?

— Сто семь, — сказал Сергей.

— Что? — переспросил я.

— Я говорю: на этом этаже сто семь кабинетов, я вижу, что ты пытаешься понять. Да, и мы на девятнадцатом этаже, под землей.

— Тут хоть вентиляция есть?

— Да, есть, но она сейчас выключена из соображений безопасности. Тут в одном из кабинетов будут очень важные переговоры. Петя, это не про тебя, — рассмеялся Сергей. — Есть птицы и поважнее, чем ты и я.

— Как долго тут можно находиться? — спросил я.

— Инструкцией рекомендовано не более 16 часов, дальше начинается головная боль и тошнота. Я больше семи часов не смог тут быть, тошнить стало из-за нехватки кислорода.

— А много тут людей работает?

— Много. Все, Петр, пришли, отставить вопросы, — сказал Сергей.

Мы остановились перед дверью в кабинет. Дверь заскрипела, и мы вошли, кабинет оказался прямоугольным с одним длинным и массивным столом, за которым сидел Александр Александрович, и стояли стулья. Как только мы прошли в кабинет, он заговорил:

— А, Петр, это ты, проходи, присаживайся.

— Спасибо, — ответил я.

— Итак, ты, я надеюсь, понимаешь, отпираться тебе нет смысла. Заказ, за который вы взялись, — это программа по выявлению таких талантливых специалистов, как вы. Но твои друзья в отличие от тебя при нашей первой встрече сломались и сразу во всем нам признались, правда, надо сказать, что Михаил держался дольше, чем Андрей. Но мы умеем привести нужные доводы, при которых нам все расскажут или по-хорошему или по-плохому. Но твои друзья тебя не сдали, брали вину на себя, молодцы, хорошие друзья, прикрывали друг друга. Но дело в том, что решить эту задачку в одиночку нельзя, так же, как и вдвоем. Про твои хулиганства в сети мы давно знаем, так сказать, я знаю. Я служил с твоим отцом, а когда узнал, что его не стало, решил приглядеть за тобой, ну, чтобы ты дров не наломал… Ты молодец, Петр, я уверен, что твой отец гордился бы тобой, ты умный, смышленый, честный, настоящий друг. Но брать этот заказ не нужно было вам. Дело в том, что этот заказ — на взлом нашей системы с возможностью похищения секретной информации, был дезой и сервер, который вы взламывали, был приманкой, пустышкой. Там не было никакой секретки, а одна лишь деза. Нас интересовало, кто исполнитель и кто заказчик. Заказ разместила одна иностранная организация, посредником был агент натовских спецслужб, а вы его исполнили. В общем, если по закону, Петр, вас нужно судить за измену родине, а так как, по сути, вы птенцы в нашем деле и не подозревали, на что подписались, мое руководство предложило вариант. Итак, Андрей и Михаил подпишут контракт с одной из наших фирм, которые мы контролируем, будут разрабатывать системы информационной безопасности или займутся еще чем-нибудь, закончат институт, и им предложат работу аналитиков в нашей конторе. Ребята хорошие, умные, нам такие нужны. Что касается тебя, то тут все сложнее: так как твой отец до своей смерти, был нашим коллегой, из отдела «И», то тебя положено арестовать и заключить под стражу на пять лет. Потому что ты сын нашего очень важного сотрудника, который имел допуск к секретным материалам, да и еще, чтобы другим отпрыскам наших сотрудников неповадно было мешать работать организации. Но я смог убедить генерал-полковника Павлина, что ты будешь не только сотрудничать с нами, но и работать на нас, и еще я лично вижу в тебе потенциал большой. Что ты думаешь по этому поводу, Петр?

Я сидел и не мог сказать ни слова, так как только что узнал, что мой отец был сотрудником госбеза. Мы с мамой знали, что он гражданский наемный в военной фирме по контролю за энергоресурсами или энергобезопасности, при этом у него было звание подполковника со всеми вытекающими для такого звания привилегиями. Но что он работает на госбез, это было удивительно. Мой отец был простым человеком, так мне казалось. Любил вечерами читать книги, листать журналы про технику и всякие техноновинки, увлекался футболом (а кто им не увлекается?), сидя на диване и болея за любимую команду — ЦСКА. Отец никогда не жаловался на здоровье и практически не болел, а если болел, то так, насморк — максимум, что у него было. Метр и семьдесят девять сантиметров роста, худощавый — мама говорила, на нем любая одежда смотрелась как идеально пошитая, а когда злилась, называла его «вешалкой». Русые волосы и голубые глаза, которые иногда так сверлили меня взглядом за очередную двойку по математике, что мне хотелось провалиться под землю, лишь бы он так на меня не смотрел. Отец любил костюмы, считал, что интеллигентный человек должен носить костюм и всегда быть опрятным. У него было пять костюмов, но больше всего он любил коричневый из замши. Когда он его надевал, выглядел как человек зажиточный, обеспеченный, но не богатый. Богатые как одевались? Малиновые пиджаки, черные брюки, барсетка и обязательно все пальцы в золоте, ну и конечно — шестисотый мерс. У нас не было ни того ни другого, у отца не было прав, мама отказалась их получать под предлогом, что не будет его возить на работу, мол, сам водителя найми и живи с ним. Еще у отца был черный дипломат, я частенько лазил в него посмотреть, когда ходил в младшие классы. Раскладывал в нем свои тетради и карандаши, вставал у зеркала и делал вид, что очень важный. Отец очень не любил, когда я трогал его дипломат или копался в его бумагах в поисках чистого листа. Еще у отца в дипломате всегда была пара конфет, я обожал их брать. Потом у нас с отцом появилась игра: так как на дипломате можно было поставить шифр, отец ставил, я взламывал его код. Начинались коды отца с важных дат, например, дня рождения дяди Толи или соседа дяди Вани, затем все стало сложнее. Например, в разговоре отец загадывал загадку, а ответом на нее был код шифр для дипломата. Это были классные и самые мои любимые дни в жизни, возможно, это первые мои хакерские деньки.

Как умер отец, я хорошо помнил. Было теплое летнее утро 1999 года, отец, как всегда, собирался на работу. Надел свой любимый коричневый костюм. Он, не надев свои лакированные ботинки, решил вынести мусор, обув тапки и сказав матери, что сам вынесет, если в доме больше никто не может, вышел на лестничную клетку. Мама, как всегда, готовила завтрак, это была любимая нами яичница с помидорами и сыром. Минут через пять мама зашла в мою комнату и спросила, где отец. Но отца нигде не было, и его обувь была на месте. Тогда мы подумали, что он задержался на лестничной клетке и с кем-то разговаривает. Так бывало часто, так как на нашем этаже было 12 квартир, и ты всегда кого-нибудь встречал, выходя из дому. Наш многоквартирный дом был из 22 этажей и 524 квартир, у него было четыре лифта, два грузовых в которых помещалось не больше 12 человек, и два маленьких, в которые помещалось не больше четырех человек.

Прошло уже 30 минут, но отец не возвращался, я вышел в коридор нашей квартиры и услышал через открытую входную дверь крики. За какие-то секунды я выскочил на лестничную площадку и ринулся на крики. Отец лежал неподвижно около мусоропровода, мусорный пакет лежал рядом. На лице отца были улыбка и открытые глаза… На крик сбежались соседи и наш сосед дядя Ваня, который увидел меня, схватил за плечи и постарался закрыть мне глаза. Меня вывели с лестничной площадки и отвели домой. Через какое-то время приехали милиция и «скорая», затем я увидел отца только на похоронах. Он лежал в гробу в своем коричневом костюме и домашних тапочках. Причина смерти, которую назвали врачи, была остановка сердца, три инфаркта подряд. Лично я в эту версию никогда не верил, я знал, что отец был здоров и никогда не жаловался на сердце. Но пусть это остается на совести врачей и их квалификации…

— Ну так что, Петр? — спросил меня Александр Александрович.

Я согласен, — ответил я, опустив глаза в пол.

— Ну и ладненько, — вдруг преобразился он. — Сергей, займись своим новым подопечным, а я поехал, буду в А45.

— Так точно, — отрапортовал Сергей. — Александр Александрович встал из-за стола и направился к выходу, остановился и сказал напоследок:

— Знаешь, Петр, я редко ошибаюсь в людях, особенно в тех, кого вербую сам, но на твой счет у меня двоякое мнение. Надеюсь, я не ошибся в тебе, — он резко рванул дверь и вышел.

— Петр, ты давай не раскисай, — сказал Сергей. — С этого момента я для тебя товарищ майор или Сергей Михайлович, а Александр Александрович — подполковник, ты понял?