Муравьиный Бог: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Жизнь формисидая была расписана до мельчайших подробностей, отклонения от схемы были минимизированы и допускались исключительно в экстремальных ситуациях.

Иосиф Флавий

Отец вернулся ранним утром, но не стал будить Женьку.

А Женька и не спал к тому времени.

Он выжидал, пока отец открывал бутылку, пока наливал себе в стакан водку, закусывал. Затем отец выкурил сигарету и двинулся за перегородку.

Женька слышал, как отец что-то бубнил, а мать упорно отшёптывалась от претензий супруга. Препирания по поводу исполнения супружеского долга закончились громкими стонами, тихим плачем проигравшей стороны и героическим храпом стороны победившей.

Бесшумной тенью Женька выскользнул из дому и оседлал свой велосипед.

В Хиве всё было так, как и тысячу лет тому назад.

Народ шествовал на утреннюю молитву.

Женька с любопытством заглянул в открытые двери мечети, куда и тянулись фигуры в полосатых халатах.

Войдя во дворик, мужчины аккуратно снимали обувь и выстраивали её в ряд. Они опускали ладони в фонтанчик и медленно проводили руками по лицам и бородам. Расстелив коврики, сосредоточенные и собранные, они усердно отпускали поклоны. Никакой суеты, никаких лишних движений — словно пальцы единой руки сгибались спины молящихся, и от этого ритмичного единства Женьке стало страшновато. Женщины держались отдельной группкой и кланялись скромнее и незаметнее, чтобы не отвлекать внимание Аллаха от главного его творения — мужчины.

Женька увидел, как покосился на него одноглазый старик в тюрбане и, на всякий случай, укатил к старому базару.

Этим вечером Женька вернулся из Хивы чуть раньше обычного и заехал в городок со стороны хоздвора.

Двор этот находился на берегу водоканала, в мутных потоках которого водилось множество всякой рыбы. Солдаты хозвзвода ловили её нехитрым способом: через узкий, но бурный поток перебрасывали оголённый электрический кабель и пускали по нему ток. Чуть ниже по течению стояли «молодые» и вытаскивали сачками огромных белых амуров и рыбёшек помельче.

— Водолазов не брать! — пошутил прапорщик Лялин, и все дружно засмеялись над этой дежурной шуткой.

Пойманную рыбу вялили и коптили в специальном сарайчике. Смрад вокруг него стоял невообразимый. Там же, на берегу канала, стояли цистерны с питьевой водой, бочки с какими-то маслами и красками, полупустые канистры с химикатами, лежали горы полузасыпанных песчаными барханами ящиков и коробок.

— Привет джигитам! — помахал ему Лялин рукой. — Скажи бате, уха готова!

— Скажу, — пообещал Женька.

С порога он услышал громкие голоса и понял, что семейная свара в самом разгаре.

— Не гневи Господа, Павел! — испуганный голос матери звучал непривычно громко. — У нас сын растет. Что ты ему скажешь?

— Ты сыном не спекулируй! — загудел пьяным басом отец. — Не маленький, сам всё поймет. Он скоро сбежит на край света от твоих псалмов, вон, погляди, домой его и канатом не затянешь! Не могу я больше, не могу! Вот ты мне, где уже…

Отец не договорил, и Женька услышал, как громко хлопнула дверца холодильника и забурлил в стакане горючий водкопад.

— Да ты посмотри, как мы живём! — гремел отец. — В дом к нам никто не заходит! Тебя люди боятся… Знаешь как тебя офицерские жёны называют? Блаженая!

— Спасибо людям и Господу, — смиренно согласилась мать. — А не заходят потому, что не хочу я сплетни слушать про их шашни с солдатиками. А друзья твои, начальники, могут водку пить и анекдоты травить и у себя в кабинете. А я хочу слушать Господа.

— Так и подохнем, — зло отчеканил отец, — на отшибе. Нет, уж, оставайся ты одна со своим Господом.

— Пока он школу не закончит, ты никуда не уйдешь, — Женька вздрогнул, голос матери звучал непривычно твёрдо. — А если посмеешь…

— Что? — рявкнул отцовский бас. — Ну-ка, пугни меня чем-нибудь! А?! Да ты взгляни в зеркало: кто ты и кто я? Ты всё Бога в небе ищешь, а Бог в этом небе — я!

— Прости нас, Господи, за грехи наши тяжкие! — взвыла мать, но её тут же перекрыл голос отца, привыкшего перекрикивать рёв вертолётных турбин.

— Где, где твой Бог был, когда меня сбили под Кандагаром, а?!

— Опомнись, Павел, — голос матери зазвучал спокойно и строго, — если ты уйдешь к этой женщине — я заберу Женю и уеду к матери.