Однако когда я собрал малышню от семи до тринадцати лет перед зданием корпуса и озвучил ей свое предложение, восприняли его с огромным энтузиазмом. Все до единого.
— Ниндзя! — вытянул Вадик перед собой оба кулака и присел на согнутых коленях. — Прямо как черепашки!
— Мы черепашки ниндзя! — подхватил второй, принявшись исполнять бессмысленные пасы руками.
— Я чур Донателло! — добавил третий, самодовольно вскинув подбородок.
Мда-а-а… Хотя все мы когда-то были в их возрасте. Даже странно, что черепахи всё еще так актуальны.
Короче говоря, потенциальный отряд из детей-шпионов насчитывал четырех ребят.
Неудивительно, что Вадик Степанов взял на себя роль лидера. С его замашками это даже не обсуждалось. Он быстро сориентировался, как только новички прибыли в город, и довольно быстро снискал в среде малышни авторитет, несмотря на юный возраст.
Максим Королев был ровесником Вадима. Тем самым ребенком, которого занятые родители оставляли наедине с планшетом, лишь бы занять чем-то свое дитятко. Как итог — мальчишка разбирался исключительно в мультиках, играх и даже с трудом складывал однозначные цифры. Писать не умел, с трудом читал по слогам в свои семь с половиной лет.
Арсению Мухину было тринадцать, так что из ребятни он был самым старшим. Зато самым скромным, забитым и тихим. Кое-как разговорить его удавалось лишь Вадику, и знал я о нем не слишком много. Хорошист, участник внутришкольных олимпиад с вечным освобождением по физкультуре. Только не по причине слабого здоровья, а нежеланию двигаться в принципе. Несмотря на это, оставить его за бортом оказалось бы нечестно.
Ну и Алиса Голубева. Девчушка десяти лет, интересы которой мало чем отличались от мальчишечьих. Пацанка, грубо говоря. В доказательство сего факта она принялась перечислять мне всех героев известных ей файтингов, чем заслужила недюжинное уважение пацанов. Хотя на кой мне нужна была эта информация — понятия не имею.
Так или иначе, пришлось работать с тем, что есть, потому что Арсен снова категорически отказался определяться с классом. Всё еще ожидал строительства ателье, рабочее место в котором, на свою беду, я пообещал ему раньше.
— Итак, — деловито сложил Вадик руки за спиной и принялся расхаживать взад-вперед перед своими «подчиненными». — Отныне для связи будем пользоваться позывными. Запомните, я — Леон!
— Леон, — нескладным хором повторили остальные, а я со вздохом закатил глаза.
— Потому что он нереально крут! — назидательно выставил мальчишка указательный палец. — Я на нем столько кубков в «Ставл Брарс» выбил… Свои позывные запомните тоже. Король, Муха, Голубка.
— Король, — подхватил Максим.
— Муха, — поправил Арсений очки и шмыгнул носом.
— Голубка, — уверенно кивнула Алиса.
Прям какой-то отряд беспризорников на страже сектора… Но лучше так, чем вообще ничего. Я всё же рассчитывал, что к своей миссии ребятня подойдет со всей серьезностью, а не как к забавной игре. Потому что если их схватят, отдуваться за это придется всем остальным, а мне так уж в особенности.
Сам шпионский корпус выглядел непримечательно и не особо выделялся на фоне пустынного города. Насчитывал он два этажа. На первом располагались общие комнаты, на втором — личные. Присутствовало здесь и подвальное помещение с картой на подобии той, что находилась в зале войны. Доступ к ней тоже открывался лишь в моем присутствии, но сама роль шпиона и расположение карты намекали на то, что на указанный мною сектор отправлялись исключительно ребята. Причем тайно. Обо всех преимуществах разведки чужих секторов можно было только догадываться, и понятны они станут лишь тогда, когда ребятня вернется обратно.
Что ж, еще один скромный шажок для меня и немаловажный для всего сектора.
Также не обделил вниманием перечень характеристик моих новоявленных разведчиков:
Имя: Вадим Степанов
Класс: Шпион
Уровень: (1) Назойливый комар (опыт: 0/10 000)
Характеристики:
Удача (вероятность остаться незамеченным при обнаружении): 0
Сноровка (вероятность избежать шпионами урона): 0
Красноречие (вероятность убедить собеседника): 0
Жадность (увеличение процента похищенных ресурсов): 0
Только сейчас мне пришла в голову одна занимательная мысль, от которой я прежде отмахивался.