— Просто… любопытно стало, что представляет собой человек, занимающий вторую строчку в рейтинге близости. Так уж вышло, что первый в этом рейтинге — лорд из моего альянса, — выставил я свою заинтересованность ее персоной в несколько ином свете.
А затем встал, самодовольно вскинул подбородок и пружинистой походочкой ретировался из зала.
В принципе, одних только слов о старушке мне было вполне достаточно для того, чтобы написать ей лично. Хотя бы понятие имел, в каком ключе к ней обратиться, а даже если допущу ошибку, фатальной она не станет. Пожилая дама вполне может быть матерью. Не факт, конечно, что Володиной, но попытка не пытка.
Так что сразу по возвращению на сектор отправился на голубятню, не теряя времени. Скоро дневная рутина поглотит меня, а вместе с ней забегаться можно так, что на разбор полетов с семейством Широковых свободной минутки не представится.
Владения леди Валентины Широковой.
Пару часов спустя…
— Вам письмо, миледи Валентина, — низко поклонился мальчик на побегушках, как его именовала сама леди, хотя мальчиком двадцатилетнего парнишку назвать можно было с натяжкой.
— А?.. Что?.. Кто?.. — заворочалась старушка, высовывая голову из-под одеяла. И ей тут же чуть ли не к самому лицу поднесли серебристый поднос с одиноким конвертом на нем.
— Письмо, — повторил парень. — Пришло около часа назад от некого… лорда Юрия Родионова.
— Хм… не знаю такого, — поморщилась Валентина, всё еще недовольная ранним пробуждением. — Небось, реклама какая-нибудь опять? Или агитация? Как же они заколебали со своими агитациями, еще и спозаранку…
— Не имею понятия, о чем там идет речь, — деликатно сообщил посыльный.
— Тогда ты знаешь, что делать, Миша. Брось к остальной рекламе и дело с концом! А если еще хоть раз припрешься сюда так рано, как коммивояжер паршивый, высеку! И силы, дорогой, не пожалею!
— Понял вас, миледи Валентина, — с тяжким вздохом отложил парень письмо к кипе остальной корреспонденции на рабочем столе бабули и понурый вышел из опочивальни госпожи.
Глава 18
Я бежал, тяжело дыша и спотыкаясь на ровном месте. Бежал, а в боку уже кололо, и легкие нестерпимо жгло. Но всё же продолжал углубляться в лес, чуть ли не на автомате передвигать ногами и попутно покрикивать генералам, бросившимся на поиски вместе со мной. Наверняка, они меня уже не слышали. Вперед меня ринулись наперегонки, потому что от нашей пропажи зависело многое и кому, как не им, понимать это?
А всё потому, что когда я пришел на ферму, дабы навестить чешуйчатую находку Володи, заспанная Анна всего лишь развела руками со словами:
— Разве не ты попросил Петрушу принести тебе это яйцо?
— Я?.. — на мгновение выпал в осадок.
Однако учитывая недавнее поведение пернатого, быстро сориентировался. Выбежал с фермы и тут же бросил генералам клич.
Сообща мы принялись за поиски ревнивого петуха, но в пределах города он обнаружен не был. В замке этого говнюка тоже никто не видел. Ни в казармах, ни в Цветущем саду… Как сквозь землю провалился, чертяга. Зато несколько длинных и ярких перьев были обнаружены Володей за пределами города. Затем еще несколько перьев чуть помельче — на главной дороге, и так к нам пришло понимание, что спрятать похищенное мой питомец решил основательно. Желательно там, где на яйцо никто случайно не наткнется.
— С тем же успехом он мог его просто разбить, да и дело с концом, — заявил тогда Семён, когда мы напали на след.
Нет, разбивать он его не стал бы. Во-первых, из соображений собственной безопасности. Мало ли, что могло выбраться из чешуйчатой скорлупы. Ну а во-вторых, даже если оно и вылупится, в тот же момент между мной и новым питомцем могла бы возникнуть некая связь, как между мной и Петрушей.
— Если такая связь есть, призови этого петуха и всё.
— Не могу, — мотнул я головой. — Если призову, то вряд ли вместе с яйцом. Тогда он при всём желании не сможет припомнить, где именно его оставил. Слишком рискованно.
— И что ты предлагаешь? — вскинула брови Тамара.
— Искать, — ответил за меня Володя. — Разделиться, отыскать петуха и оторвать ему обе тощие лапы за воровство.
Это были его последние слова до того, как генерал, расправив плечи и выдвинув квадратную челюсть вперед, попер в лес напролом в надежде напасть на новый след из перьев. И, кивнув остальным, я двинулся за ним.
Теперь же, судя по крикам Володи впереди вперемешку с нецензурными высказываниями в адрес Петруши, я понимал, что вор найден. А потому несся вперед, пока мой генерал не сделал чего-нибудь непоправимого. Да, дело было не только в яйце, но и в самом воришке, с которым обещали разделаться сразу после поимки, к тому же не самым гуманным образом.
Я, честно говоря, вообще недоумевал, с каких таких фигов петух взъелся на разнесчастное яйцо. Сам ведь первое время был категорически против сопровождения меня в инстансы с боссами. Ныл на усталость и подпаленные перья, сетовал на несправедливое существование в роли какой-то шестерки лорда. А теперь, вопреки всему этому, стремился лишить меня потенциально мощного питомца, а себя — спокойной и ничем не обремененной жизни. Такое поведение ставило меня в тупик, но сперва следовало вернуть яйцо, а уже потом задать воришке в законе интересующие меня вопросы.
Спор Володи и Петруши на повышенных тонах раздался впереди, и я поднажал, пока не проворонил кульминацию. Выскочил перед ними, борясь с отдышкой и глядя попеременно то на взбешенного генерала, то на питомца в его руках, перевернутого вниз головой.