Наконец, позади всех остальных жался истощенный, истеричный паренек, который не мог удержать слезы и постоянно хватался за голову. Со стороны он мог показаться безобидным, но мне сразу стало понятно, что этот человек был доведен до полной крайности, до нервного срыва, потому даже одно неосторожное движение могло спровоцировать его зверскую жестокость, которая, несомненно, была бы в его глазах самозащитой.
— Ты кто такой? — смотря на меня исподлобья, жестким голосом спросил лидер.
— Меня зовут Дэвид, — коротко ответил ему — мне было известно, что они просто растерзают меня, если у них появится хотя бы подозрение на счет того, что мог быть сотрудником.
— Из какого ты блока? — продолжил тот.
— Из мужского отделения, — смотря ему в глаза, отозвался.
Перевозбужденные больные почти всегда смотрят в глаза, причем часто не моргая.
— Он лжет! — взвизгнул дерганный пациент, который не мог устоять на месте.
— Он один из них! Вздернуть его! — подхватил его возгласы другой, изуродованный язвами.
— Заткнись! Заткни-ись! — взвыл, схватившись за голову, самый последний.
— Тихо! — рявкнул лидер, и все остальные замолчали, ожидая его дальнейших слов, он же взял за руку изуродованного пациента, стоявшего слева от него, и подтолкнул его ко мне. — Он — из мужского отделения, — оглядел страшные порезы на теле несчастного, — а ты слишком целый.
Не вполне понял, что он имел в виду, но все же ответил, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно:
— Меня привезли несколько дней назад.
— Дай мне! — завопил беспокойный пациент, но сразу умолк, когда заговорил лидер.
— Какой у тебя диагноз?
Сразу сообразил, что выдам себя с головой, если озвучу хоть какое-то научное название психических заболеваний, потому решил поступить по-другому.