Извращенный Найт-Крик: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ИДЕН

У меня такое чувство, что мои глаза склеены. Полное недосыпание и абсолютная усталость вынудили меня в конце концов отключиться прошлой ночью. Я явно достигла своего предела эмоционального багажа.

Мысль о том, что кто-то вот так вмешивается в мою жизнь, разрушает меня на другом уровне. Не думаю, что я когда-либо видела, чтобы "Звезды" выглядели такими беспомощными, но они могут присоединиться к этому гребаному клубу. Я рада, что они чувствуют то же, что и все мы.

Прошлой ночью я смотрела в зеленые глаза Хантера, и он казался таким же сбитым с толку, как и я, но мой гнев отказывался замечать боль в его взгляде. Если бы я задержалась здесь подольше, я знаю, он бы тут же убедил меня, что знает не больше моего, но я просто не была готова так легко избавиться от своей боли. Прибытие "Заезд" сняло оцепенение с моего организма, и я внезапно что-то почувствовала.

Я не могу представить, что они ушли, и я знаю, что Хантер, возможно, захочет изложить свою позицию или предложить какие-то объяснения, но мне нужно поспать еще пять минут, прежде чем я даже подумаю о том, чтобы встать.

Приоткрывая глаза, я несколько раз моргаю, когда вижу, как проникает естественный свет из окна. Я могла бы поклясться, что прошлой ночью как следует задернула шторы, но, очевидно, я этого не сделала.

Проведя рукой по лицу, я вздыхаю. Черт, как здесь тепло.

Вытягивая ноги, я вздрагиваю, когда понимаю, что они в ловушке под одеялом, а затем медленно замечаю руку, обвитую вокруг моей талии и крепко прижимающую меня к груди.

Ублюдок.

Как, черт возьми, я могла спать, когда кто-то забрался ко мне в постель? И как я могла не распознать, что кто-то рядом, как только открыла глаза? Черт возьми. Взглянув на загорелую руку, обнимающую меня, я сразу понимаю, что это Ксавье. У него самая маленькая родинка в верхней части предплечья, и она прямо там, жаждет, чтобы я провела по ней пальцем.

Убирая волосы с лица, я делаю глубокий вдох, готовая повернуться и высказать ему все, что у меня на уме, но его хватка чуть крепнет.

— Доброе утро, Нафас, — сонно шепчет он мне на ухо, придвигаясь ближе, чтобы обнять меня, ведя себя совершенно непринужденно. Как будто вчера ничего не произошло, и мы не прячемся в каком-то домике на берегу озера, о котором я до сих пор даже не слышала.

— Сегодня действительно хорошее утро? — Я откидываюсь назад, заставляя себя сохранять спокойствие и не раздражаться, когда расслабляюсь в нем. Это эмоционально истощает, и я просто не готова почувствовать себя дерьмово, как только открою глаза. Мне нужен перерыв.

— Я мог бы сделать это лучше, — предлагает он в ответ, и мне приходится сдержаться, чтобы не закатить глаза, умоляя выйти и сыграть на его намеке. Это не мой тип прелюдии, не сегодня.

— Я имею в виду, ты мог бы начать с объяснения, какого хрена ты делаешь в моей постели, — парирую я, обнаруживая, что гораздо легче сохранять спокойствие и вести цивилизованный разговор, лежа к нему спиной. Если я не могу видеть его реакции и выражения лица, я могу просто предположить, что они именно такие, какими я хочу их видеть — он чувствует отчаяние и разбитое сердце из-за того, что вел себя по отношению ко мне как сука. Вряд ли, ни капельки.

Его рука расслабляется, когда он проводит пальцами по моей обнаженной руке, и я вздрагиваю от этого прикосновения, щурясь от солнечного света, освещающего мою комнату.

— У меня есть несколько причин, и все они абсолютно эгоистичны. Ты уверена, что хочешь их услышать? — бормочет он, и я киваю, зная, что все, что он собирается сказать, выведет меня из себя, так что я могу с таким же успехом покончить с этим.

— Продолжай, — подсказываю я, когда он сосредотачивается на поглаживании моей руки, а на самом деле не отвечает мне. Хотя, если он попытается остановиться, я заставлю его убрать руку, потому что это чертовски приятно, словно мурашки бегут по моему позвоночнику. Это отвлекает. Вероятно, он позаимствовал эту гребаную идею у Хантера.

— Причина номер один: я, блядь, не собираюсь спать в машине. Я также не буду спать на чертовом диване, как два других придурка. Причина номер два: мне невыносима мысль о том, что ты останешься одна после вчерашнего. Мне никогда не нравилась боль в твоих глазах, Нафас.

— Почему ты меня так называешь? — Выпаливаю я, прерывая его, когда понимаю, что он собирается ударить меня третьей причиной, но я спрашивала его достаточно раз, чтобы заслужить гребаный ответ к настоящему моменту.

Его пальцы задерживаются на моей руке, и я чувствую, что он обдумывает это. Наконец-то решив объяснить мне, что означает то, как он называет меня с той самой первой ночи, когда я встретила его в Найт-Крик и даже не знала его имени.

— Пожалуйста, — добавляю я, умоляя поделиться хотя бы фрагментом информации, и он вздыхает, его тело напрягается, прежде чем он произносит слова.

— Это значит — мое дыхание.

Бабочки порхают у меня в животе, а лицо заливается краской. Я чувствую, как мои пальцы покалывает от шока, и я почти не могу дышать от честности его ответа.

— Но ты назвал меня Нафас еще до того, как узнал мое имя, — бормочу я, пытаясь повернуться к нему лицом, но он быстро прижимает меня к своей груди, так что я не могу.

— И у меня перехватило дыхание, когда я увидел тебя стоящей на балконе и смотрящей на океан.

Я ошеломлена, совершенно сбита с толку. Это совсем не то, чего я ожидала. — Что это за язык? — Я спрашиваю. Мое сердце колотится так сильно, что мне приходится немного сменить тему разговора, чтобы попытаться отдышаться.

— Мой отец, Рез, на четверть индонезиец. Его бабушка была из Индонезии, и она все время называла меня Нафас. Я никогда по-настоящему не понимал необходимости называть кого-то этим прозвищем, пока не увидел тебя.

Кто, черт возьми, этот парень, лежащий сейчас рядом со мной? Как Ксавье Найт, мудак из всех мудаков, называет меня так, что у меня отлегает от сердца с того самого дня, как я, блядь, встретила его? Споры, гнев, травля. Все это происходило с Нафас на его языке. Все это. Что, черт возьми, это вообще значит?