— Это мышечная слабость, я не могу долго стоять на ногах. Обычно я пользуюсь коляской, но кто-то решил, что инвалид точно не заявится в танцевальный зал. Я Генри…
— Я Ирина, очень приятно, — протягиваю руку, машинально, но незнакомец держится за свои костыли и смущённо взирает на мою ладонь.
— Простите, — неловко убираю руку за спину.
— Именно за это люди не любят инвалидов, в их присутствии многие чувствуют себя идиотами…
— Это точно, — его реакция позволила мне немного расслабиться. — Я вас здесь раньше не видела…
— Как видите, я больше не танцую, — он развёл руками, чуть опираясь не костыли.
— Вы танцор!? — выпалила эти слова слишком громко, беспардонно и нелепо.
— Не очень похож да?
— Просто… — я замялась, не зная, что ответить.
— Я заболел четыре года назад… Сегодня приходил за своими документами, нужны для оформления пособия. Никак не мог заставить себя прийти сюда, это слишком…
— Больно?
— О… Вы меня понимаете?
— Конечно… Танцы для меня всё…
— Это плохо, милая девушка… Надеюсь в вашей жизни никогда не настанет момент, когда все планы и мечты рухнут в один момент.
— Уже настал… Меня депортируют, осталось меньше месяца, — слова сами рвутся наружу из моего глупого рта.
— Ох, сочувствую… Неужели ничего нельзя сделать? Вы так… талантливы. Не то, чтобы я пялился…
— Миграционной службе плевать, им нужны только бумажки…
— С работы?
— Да, или другое основание для дальнейшего моего пребывания здесь… Вроде замужества…
— Сочувствую вам, Ирина, но для вас это не конец… Посмотрите на меня, надеюсь станет легче…
— Не станет…
— Что ж… Благодарю за вашу жалость…
— А я за вашу…
Генри горько усмехается, в уголках глаз появляются морщинки. И я вдруг понимаю, что он уже не молодой человек, просто хорошо выглядит.
— Всего доброго, Ирина…
— И вам…
Тяжело переставляя непослушные конечности Генри направляется к выходу, а я возвращаюсь в зал. Но он окликает меня.
— Ирина!
Я выхожу в коридор и, уперев руки в бёдра, смотрю в яркие глаза нового знакомца, сияющие даже в полумраке.
— А что если… Если вы выйдете замуж…