— Уходи, — выдавливаю из себя, на что он лишь молчит, так же не отрывая от меня взгляда. Дыхание учащается, и теперь я ору, махнув рукой на дверь: — Я сказала уходи! Убирайся отсюда!
— Нет, — произнеся тихо, быстро поднимается и подходит ко мне. Обхватывает за плечи и наклоняется, заглядывая в глаза. — Я никуда не уйду. Два дня. Дай нам два дня, до понедельника. Я думаю, это должно пройти.
Я ухмыляюсь, но внутри всё дрожит и завывает от чувства безысходности.
— За столько лет не прошло, а тут, думаешь, за два дня пройдёт?
— Я надеюсь…
Закусываю задрожавшую губу и резко опускаю взгляд. Он надеется…
А что ты сейчас хотела услышать? Признаний в любви до гроба?!
И злюсь на то, что не сказал чего-то другого. И на себя за то, что жду чего-то! Скидываю его руки и отхожу на несколько шагов.
— Гриша, ты женат! Приди уже в себя! Ты же меня ненавидишь!
Снова идёт ко мне. И каждый шаг его в такт грохоту у меня в ушах, грохоту, с которым валятся моя решительность и непоколебимость. Одно за одним. И, когда он разворачивает меня к себе спиной, утыкается мне в шею губами, больше не остаётся ничего, что помогло бы мне вырваться из этого заточения.
— Забудь обо всём на выходные, — слишком влажно целует под ухом. — Ничего нет… только мы, — голодно прикусывает кожу, а руками резко распахивает халат на мне. — Ты и сама понимаешь, что нам это нужно…
И снова мой разум застилает пелена, останавливающая мозговую деятельность. Мозги превращаются в кисель. Я способна думать только о его блуждающих руках, о ненасытных губах. Прикусываю губу, прикрываю глаза и откидываю голову на его плечо.
Снова сдаюсь…
— Да, хорошо… два дня… Да, — киваю в очередной раз и разворачиваюсь в его руках, сразу обхватывая его готовый член.
Встав на цыпочки, целую его в шею, грудь. Как же он пахнет сексом, боже мой. Вожу рукой по всей длине твёрдой и горечей, готовой взрывать меня в очередной раз плоти. Гриша откидывает голову, но руки его не перестают гладит меня, сжимать, а вот и снимать единственную вещь с меня.
Вдыхая его, веду носом всё ниже. Хочу его снова бешено. Так, как может только он. Хочу его всего. Сажусь на колени и сразу накидываюсь на член. Облизываю головку, обхватываю губами и пытаюсь взять в себя как можно больше длины.
Гриша резко вцепляется в волосы на моём затылке.
— Чёрт! — отстраняет меня за плечи и резко поднимает меня, закидывает к себе на плечо, отчего я вскрикиваю и смеюсь. Шлёпает меня по заднице, кусает ягодицу и бросает на диван. Набрасывается сверху, сразу же начиная целовать мои губы с животной страстью…
Какие два дня?! Тут и жизни не хватит, чтобы насытиться друг другом…
***
(Для атмосферы IOWA — Одно и то же)
На часах четыре утра. За окном светает. Гриша лежит на животе, а я на нём. Мы все измотаны, высосаны до капельки, но спать совершенно не хочется. Вожу пальцем по его татуировке. Непонятные чёрные узоры оплетают лопатки, тянутся к плечам.
— Никогда не могла до конца понять, что здесь изображено, — почти шепчу, уложив подбородок на вторую свою руку.
— Посмотри внимательнее, — вибрирует его спина от тихого голоса.
Приподнимаюсь и приглядываюсь. Наклоняю голову вбок.
— Это дерево?.. Или подожди… Птица?
— Да, феникс, — отвечает Гриша, а я снова укладываюсь щекой на его спину.
— Феникс, — тихо повторяю за ним. — Она что-то значит для тебя?
— Конечно, — усмехается он.
— Что?