— Точно. Без рельсов он, как без рук.
— А чего ж он выскочит тут без рельс?
Семеныч живо изменил форму своих глаз, придав им теперь соответствующую случаю квадратуру. Может быть, Середа что-то и ответил бы Кондратию, но в это самое время в реденьком лесу что-то затопало, потом зашуршали ветки и послышалось сочное чавканье, сопровождаемое треском молодой поросли.
Где-то ухнуло, хрюкнуло… А потом на поляну вышло странное существо о четырех ногах с клиновидной головой и маленькими, влажно поблескивающими глазками.
Существо томно посмотрело на разведчиков и, не прекращая размеренно жевать целые охапки веток, торчащих из его пасти, направилось к землянам. У разведчиков не вызывало сомнений, что животное, появившееся перед ними, травоядно и всетаки размеры обитателя Ханаона вызывали у них обоих опасения.
И Середа с Кондратием едва успели отскочить в сторону, как гигант прошелся по тому самому месту, где они только что стояли. Тварь же направилась к облюбованному ей дереву.
Вскоре земляне услышали позади, с боков и спереди точно такое же чавканье и сопение, какие извлекала, встреченная ими, тварь и они поняли, что находятся в середине стада гигантских травоядных рептилий. И они подумали о том, что, если на планете обитают гигантские травоядные, то отчего же не допустить и существование на ней огромных хищников?
— Это не совсем то, что нам нужно, — сказал Середа, провожая задумчивым взглядом гигантскую тушу. — Пошли-ка туда, ефрейтор! — приглашающе махнул он рукой.
— Семеныч, если что, стреляй! — посоветовал Кондратий.
— Не маленький. Сам знаю, — огрызнулся Середа, поправляя автомат на плече. — Ты только иди сбоку. Не закрывай обзор, — сказал он Кондратию.
— Слушаюсь! — по военному бодро ответил Придуркин.
И майор, услышав такое рвение в службе, даже прицокнул языком одобрительно.
— Вот это по мне. Это-то мне-то и нравится, — сказал он. — Дисциплинку я, ооххх, как уважаю. За нее я готов, что угодно отдать! Но ты все же, разговаривай здесь, Кондраша, как штатский. Никто не должен в нас заподозрить разведчиков, паря. Уяснил себе?
— Себе? Уяснил, Семеныч! — подкозырнул Кондратий. — Разрешите приступить к исполнению ваших желаний? — запросил он ответ.
— Исполнению чего-чего?
— Четкого и раздельного приказа!
— Разрешено!
— Есть!
— Что есть?
— Что-нибудь!
— Что-нибудь нельзя.
— А, что можно?
— Кондратий ты меня уже достал, — заскрипел зубами майор. — Нельзя ли олбойтись без всего этого словесного поноса и мусора? А прямо и непосредственно перейти к выполнению.
— Выполнению чего? — остановился Придуркин, как раз прямо под веткой дерева, с которой свисала здоровенная и, что самое хреновое, очень злющая на вид змея.
Эта змеюка только и делала, что шипела и лишь Придуркин за своим разговором не слышал этого шипения.
— Приказа, который я тебе отдал, — ответил Середа, осторожно поднимая на уровень груди автомат.
— Это того самого приказа, который вы дали мне перед этим?
— Нет. До того. До того, как ты совсем поглупел, — ответил майор, ловко перерезая очередью змею пополам. — Этот приказ гласит, ефрейтор: заткнись и остальную часть пути шагай, как воды в рот набрал. Вы поняли меня, господин ефрейтор?
— Так точно!
Кондратий, конечно же, все понял. Все до капельки. Он лишь напоследок хотел что-то спросить, возможно, уяснить некоторые детали предмета их предыдущей беседы, но майор вовремя заметил поползновения Кондратия и грозно гаркнул, пресекая: