— Извините, что вот так, в коляске… Я сноубордист, и в этом сезоне мне не повезло: перелом обеих ног. Но я уже иду на поправку, — лучезарно улыбнулся хозяйке Артем, целуя поданную ручку.
— Очень приятно, что вас заинтересовал мой дом, архитектура и все прочее… Если честно, я в этом не сильна, но есть к чему стремиться, — облизнулась Славинская.
Сначала гостеприимная вдова предложила выпить чаю, а потом уж осматривать дом. К счастью, Нелли любила поболтать, и Артему не пришлось грешить обилием вранья о себе.
За каких-то десять минут хозяйка выложила историю всей своей жизни, не подозревая, что свидетельствует сама против себя. В каждом слове сквозила алчность и желание урвать от жизни все.
Оказывается, замужем за Славинским она была только семь лет, и это именно из-за нее он расстался с предыдущей женой. Я-то знала, что с матерью Германа Славинский прожил больше двадцати лет, а потом увлекся инструкторшей по йоге вдвое младше себя. Вернувшись к теме дома, Славинская поведала нам, что у нее уже вроде бы был покупатель — старинный приятель мужа, зная, что она планирует уезжать за границу, кого-то подсуетил, но для нас она, безусловно, сделает все возможное.
— Теперь мне одной тут будет слишком одиноко, — заявила она, уставившись на Артема. Тот степенно помешивал ложечкой кофе и выглядел благородным аристократом.
— А как же ваш пасынок, Герман? — решила я не тянуть кота за хвост, раз уж тема зашла очень удобная. — Мы были с ним знакомы, он уехал?
Нелли Славинская скривилась, как будто увидела таракана, но тут же одернула себя и нацепила на лицо вежливое изумление:
— Что вы говорите? Если честно, я удивлена, что Герман интересовался девушками. Ах, простите, — она картинно вздохнула. — Не сочтите меня сплетницей, но современная молодежь… С ними тяжело найти общий язык, а я всего лишь мачеха. Когда мы поженились с его отцом, он был уже взрослый парень, так что стать друзьями нам, увы, не удалось.
— Да, бывает, — заметил Артем. — Получается, Герман тоже наследник…
— Чтобы вы правильно понимали, никаких заминок с продажей не будет. Разумеется, после того как я улажу все вопросы со вступлением в наследство. Дом полностью принадлежит мне. Перед смертью муж изменил завещание. Вы знаете, он узнал… Словом, Герман его очень разочаровал. Я человек прогрессивных взглядов, но муж был старше и консервативнее. Узнать, что сын предпочитает не женщин, а мужчин… Для него это был удар. Они поссорились незадолго до смерти, и Герман уехал в Англию. Там у него квартира. Мне кажется, это и подкосило Борюсю. Он и без того жаловался на сердце: стрессы, лишний вес, выпивка. Сами понимаете, весь этот образ жизни бизнесмена не самым лучшим образом… Ну, не будем о грустном. На похороны сын приезжал, но, насколько я знаю, уже улетел. Конечно, я бы его не выгнала, но он сам так решил. Когда я сообщила ему о завещании, он просто вышел из себя. Но что я могу… Это воля покойного, так что…
— Все понятно, спасибо, — прервала я хозяйку, потому что на языке так и вертелся вопрос: «А не с твоей ли легкой руки отец оставил Германа с носом?» — Может, перейдем к осмотру?
Ввиду того что на второй этаж подняться мы не смогли, ограничились осмотром первого. Артем на все кивал с величественным безрассудством богача, давая понять, что дом ему несказанно нравится.
Прощались мы, весьма довольные друг другом. Мы уже почти подошли к двери, договорившись созвониться позднее, как вдруг я вспомнила любимца Тамары — Коломбо. Развернувшись у входа, я пробормотала:
— Да, и еще кое-что… Я все думаю, где могла вас видеть. Нет, вряд ли, хотя… Вы бывали в Петушках?
Ее реакция все сказала без слов: в густо подведенных глазах отразился неподдельный испуг. Даже под слоем тонального крема было заметно, как краска отлила от лица, но хозяйка попыталась взять себя в руки и делано-веселым голосом проблеяла:
— Какие Петушки? Первый раз слышу, я знаете ли, последнее время никуда… Это что, какой-то новый ресторан?
Я позволила себе эффектную паузу и, натянув плащ, ответила:
— Почти. Место очень занятное. Уверена, вам бы оно пришлось по душе.
Лицо, с которым мадам Славинская закрыла за нами дверь, не оставило сомнений: она прекрасно поняла, о чем шла речь. Более того, она жутко испугалась и теперь наверняка надолго потеряет покой и сон.
Я торжествовала, потому как поняла: мы на верном пути. Правда, я пока не знала, что мне это дает. Артем поинтересовался, хорошо ли он сыграл свою роль, а потом, подумав, спросил:
— Я так и не понял, что ты там в конце вдове про Петушки сказала?
— Да так, не бери в голову. Я когда у Марфы была, похожую тачку увидела. Думала, вдруг Нелли тоже там лечилась?
Я витала в своих мыслях, Артем помалкивал. Когда мы уже подъехали к его дому, я вдруг с грустью подумала, что парень не проявляет никакой инициативы. Наверное, лицо мое выражало мировую скорбь, так что Артем, спохватившись, предложил мне зайти на чай.
— Извини, у меня не очень прибрано. Ко мне приходит домработница, убирает и помогает по хозяйству. Из соседнего подъезда. Но уже три дня ее не было, внук заболел.
Я пыталась помогать Артему с коляской, чувствовала себя неловко и, наверное, смущала его. Очень хотелось расспросить про его ноги и лечение, но заговаривать об этом я тоже стеснялась.
В квартире Артема сразу же чувствовалось отсутствие женщины. Узкая аскетичная прихожая, дальше по коридору — современная кухня. Комната самая обычная — стенка, много книг, мягкая мебель, компьютерный стол в углу. Вторая комната была закрыта на замок, и Артем объяснил, что его приятель все никак не заберет свои вещи, поэтому он пока комнатой не пользуется. Зато потом планирует начать ремонт сразу во всей квартире.
— Если честно, нет особой надобности. Я чаще всего один, а одному и зала за глаза. Располагайся, я сделаю чай. Как раз позвоню домработнице, уточню, когда ее ждать.
Пока Артем беседовал с соседкой, щелкал чайником и гремел посудой, я решила быстренько позвонить Славику.
— Я у Камешкова в больнице! Заехал узнать, что да как. Ишемический инсульт средней тяжести. Нужно дождаться стабилизации состоянии и перевода из реанимации. Да еще из страховой позвонили, надо срочно отдать документы на ногу. А то останусь без денежек. Вечером вернусь в санаторий. Завтра последний день, надо вещи собрать.