- Я позаботился о своих ранах, - поспешно ответил Ван Фань. - Я зайду к доктору Шэню, но только, чтобы повидать его и Сянъюнь - за время моего странствия, я соскучился по друзьям, - он продолжил, чуть смутившись:
- Как и по вам учитель. Хочу вам признаться - я сменил основной стиль, - он провел рукой по гарде подаренного Чжо Жэньцином клинка, - и изучал боевые искусства других сект. Ваш ученик забыл о сыновней верности, - он виновато склонил голову.
- Не волнуйся об этом, - успокоенно отозвался Уся-цзы. - Если ты познакомился со старым Хэ, то должен знать - я не стану порицать изучение чужих искусств, - он ухмыльнулся в бороду, - ведь я и сам виновен в подобном. Мне лишь в радость, что ты, наконец, нашел свой путь. Позже, я передам тебе книгу с описанием мечного стиля Сяояо, для изучения в дороге. Присядь, - он приглашающе кивнул в сторону столика с чайным прибором. - Отдохни с дороги, и поведай мне о твоих злоключениях на Тяньшане.
- С удовольствием, - присев за столик, Сяо-Фань наполнил одну из чистых чашек. - Где все, учитель? Я не видел ни моих старших, ни наших спутниц в долине. Надеюсь, я не слишком от них отстал?
- Не беспокойся, никто бы не отправился дальше без тебя, - рассмеялся старый мудрец. - В особенности, юная Янь, грабительница могил, - старец довольно хмыкнул, оставив без внимания укоризненный взгляд ученика.
- Они в Лояне, каждый - по своим делам, - продолжил он. - Как я знаю, они встречаются в трактире Хэ Луо в обеденное время. Ты сможешь застать их там. Но расскажи мне, наконец, о произошедшем с тобой в горах.
- Эта история кратка и нелестна для меня, - безрадостно улыбнулся Ван Фань, и отпил чаю. Тут же он невольно скривился, и удивленно оглядел свою чашку, а после - невозмутимо пьющего чай Уся-цзы. Резкая горечь с сильным металлическим привкусом, заполнившая рот юноши от его неосторожного глотка, все не желала уходить. Отставив чашку, он продолжил:
- Одним утром, Цзи проснулся раньше меня, и выступил в путь сам…
Глава 20, в которой происходит чрезвычайно много винопития
- …А я говорю, юноша в красном победит! Его движения быстры и легки, и каждое из них наполнено внутренней силой. Как ты, младший братец, можешь быть так слеп к мастерству собрата по мечу? - личико Вэй Цзылин было преисполнено раздражения.
- Именно потому, что я имею представление об искусстве меча, я говорю - победит монах. Тебе не стоило бы лезть в дело, которого не понимаешь, - Цзин Цзи в этой беседе просто был собой. Глядя на сердящуюся Цзылин, он все же расщедрился на объяснения:
- Именно в неспешности движений монаха его преимущество. Он тратит меньше сил на защиту, чем парень в красном - на атаку. Этот монах, без сомнения, искусен в кулачном бою, и сейчас использует приёмы шаолиньских стилей, изменив их под свое, гм, оружие. Такое доступно только мастеру.
Сяо-Фань не застал начало этой беседы, близящейся к превращению в ссору. Войдя в полупустой трактир Хэ Луо, он заметил своих соратников сразу - они расположились за одним из двух занятых столов первого этажа, и наблюдали за парой, занявшей второй. Та выглядела бы обычной двоицей странствующих воителей, развлекающихся горячительным, если бы не их занятие. Монах в латаной накидке и юноша в красном увлеченно фехтовали, используя палочки для еды. Сидящие друг напротив друга, эти двое выглядели совершенно разными.
Первый, моложавый буддист, весьма свободно трактующий запреты своего учения на вино и мясо, был крепок телом, и грязен, словно опустившийся нищий. Выражение лица его, веселое и плутоватое, резко отличалось от обычного для монахов спокойствия.
Второй, одногодка Сяо-Фаня и Цзи, был жилист и высок ростом. Буйная копна его чёрных волос, сроду не знавшая ни расчески, ни ножниц, была небрежно подвязана белой лентой. Меч юноши, неказистый, с заржавленной гардой и истертой рукоятью, был небрежно прислонен к столу, а ладони были скрыты кожаными перчатками без пальцев. Ван Фань мгновенно оценил удобство этого предмета одежды, как фехтовальщик: и в мороз, и в жару, перчатки позволяли держать рукоять меча без неудобств.
Любители фехтования на палочках для еды также развлекались и вином - когда один из них пропускал удар, он тут же прикладывался к стоящему рядом с ним вместительному кувшину. Судя по шальным взглядам собутыльников, их упражнения в питии длились уже немалое время.
- Хорошо же! - недовольно подбоченилась разошедшаяся Цзылин. - Раз уж ты так уверен в своих словах, младший братец, решим наш спор закладом. Если победит монах, я выполню любую твою просьбу. А если юный мечник отправит своего собутыльника под стол, ты выполнишь моё желание. Согласен, братец Цзи? Или ты струсил?
- Вот ещё! Я согласен. Готовься к проигрышу, - запальчиво ответил рыжий юноша. Раззадоренный подначкой, Цзи вёл себя с обычной для него неосмотрительностью, и, как подозревал Ван Фань, уверенно двигался в расставленную Вэй Цзылин ловушку.
Спорщики, тем временем, ударили по рукам. Тут же Цзылин, отговорившись женской надобностью, выскользнула из-за стола, и, остановив подавальщика, отдала ему несколько кратких и тихих распоряжений, сопроводив их связкой монет. Тот понятливо кивнул, и, метнувшись в кладовую трактира, вскоре вернулся с двумя горшками спиртного, которые немедленно выставил на стол к фехтовальщикам. Сяо-Фань неодобрительно покачал головой - его соратница не только играла нечестно, но и вмешивалась в дружескую попойку с коварными целями. Он расслышал часть её слов, обращенных к трактирному служке, и, пользуясь этим знанием, намеревался вдребезги разбить план девушки.
- Эй, монах! - громогласно рявкнул он. - Чего жадничаешь? В твоём кувшине - крепчайший “дукан”, а у парня в красном - слабенький “западный феникс”, да ещё и разбавленный. Поделись добрым вином с приятелем, ведь алчность - великий грех!
Гу Юэсюань и его спутники удивлённо обернулись на этот возглас. Ван Фань весело помахал друзьям, подмигнул радостно улыбающейся Ши Янь, и погрозил пальцем на недовольную гримаску Цзылин. Фехтовальщик в красном, тем временем, наполнил свою пиалу, и с сосредоточенным видом отпил.
- Это не “западный феникс”, а “баофэн”, - произнёс он заплетающимся языком. - Ты не очень-то разбираешься в винах, собрат[1]. Но крепость и правда не чувствуется. Что у тебя, Удянь?
- Отличный “дукан”, как и сказал этот юноша, - не менее пьяно ответствовал монах. - А он ведь прав, Цзяньхань. Решено, пьём из моего кувшина. К бою! - и собутыльники, поочередно зачерпывая из горшка, передвинутого монахом в середину стола, продолжили свою дуэль.
Вскоре, юноша в красном сонно икнул, и, опустив голову на стол, с блаженным видом захрапел. Монах Удянь же, кое-как поднявшись, на нетвердых ногах двинулся к выходу, хозяйственно прихватив оба кувшина с горячительным. Тем временем, Ван Фань присоединился к друзьям за их столом, усевшись рядом с Ши Янь. Та немедленно придвинулась ближе к нему, и юноша, пользуясь прикрытием стола, обнял подругу за талию, и положил свободную руку на её коленки. Девушка бросила на него многозначительный взгляд, лукаво улыбаясь.
- Как же я рад видеть вас всех, друзья, - с искренним довольством высказался Ван Фань. - За эти недолгие дни, я успел соскучиться по вам.
- Что произошло, Сяо-Фань? - с лёгкой обеспокоенностью спросил Сяо Фу. - Цзи ничего толком не рассказал о твоей пропаже.
- Всего лишь досадная случайность, - успокаивающе ответил третий ученик Уся-цзы. Он вкратце поведал друзьям о своих тяньшаньских невзгодах.
- Как ты мог оставить младшего одного, А Цзи? - сердито вопросил собрата Юэсюань. - Будь вы вместе, несчастья бы не случилось.
- Сяо-Фань в порядке, так что и говорить не о чем, - неуверенно возразил тот. Цзин Цзи заметно стыдился своего поступка, но болезненная гордость юноши не позволяла ему признаться в этом.
- Разум Джи был в смятении после быстрого изучения Искусства Ревущего Тигра, - встал на защиту соученика Ван Фань. - То, что он забыл о моем присутствии - не его вина, но несчастный случай. Давай забудем об этом, старший брат.