- Мы одеты младшими Культа Тяньлун, дурень, - еще печальнее ответил его собеседник. - Призраки Фэнду выглядят совсем по-другому, и занимается ими совсем другой отряд. Ладно, - он грустно вздохнул. - Давайте уже избавимся от этих, и начнем собираться в дорогу - дела в Ханчжоу не ждут, - он извлек из ножен широкую саблю.
- За Фэнду! - вскричал Пэй, размахивая мечом, чем вызвал еще один обреченный вздох своего старшего.
Гу Юэсюань со спутниками, ошарашенные этой странной сценой, все же опомнились вовремя, чтобы дать отпор набросившимся на них ряженым. Незадачливый Пэй попал под тяжелый удар старшего ученика Уся-цзы, и рухнул бездыханным. Остальные поддельные послушники Культа Тяньлун сошлись с молодыми воителями в ближнем бою.
Уклонившись от размашистого сабельного удара, Сяо-Фань коротким движением кольнул врага в глазницу маски. Тот, забившись в предсмертных судорогах, повалился на землю. Небрежным круговым движением клинка, юный воитель отбился от двоих, налетевших с мечом и коротким копьем. Внезапно прыгнув вперёд, он крутанулся в воздухе и мощным ударом срубил обе вражеские головы. Поддельные младшие Культа Тяньлун изрядно переоценили свои силы - спутники Ван Фаня истребляли их с не меньшей лёгкостью.
Третий ученик Уся-цзы перехватил за лезвие саблю своего следующего противника, и, рванув его на себя, ударил навершием рукояти, стремясь захватить врага живьём. Стальная личина маски промялась под тяжёлым ударом, и ряженый повалился наземь. Сяо-Фань огляделся, и не увидел больше живых врагов - его соратники покончили с последними нападавшими. Ухватив поверженного противника за одежду, Ван Фань направился к друзьям. Враг болтался в его руке сломанной куклой.
- Эти недоумки явно работали на Восточную Канцелярию, - произнес он, швыряя свою добычу наземь. - Я ожидал от евнухов большего - эти их подручные поразительно глупы.
- Да, это… - Гу Юэсюань оторопело потер подбородок, - странно. Поначалу, я не поверил своим ушам, слушая их нелепый разговор, - он растерянно хихикнул.
- Видать, все умелые люди на службе у евнухов заняты важными делами, и подстерегать путников на дорогах отправляют глупцов вроде этих, - пожал плечами Сяо Фу. - Хорошо, что они, хотя бы, не доставили нам неприятностей.
- Плохо, - отрицательно покачал головой Фу Цзяньхань. - Я много слышал о стиле Меча Императора, которому обучают гвардейцев и тайную стражу. Было бы здорово посоревноваться с его практиками. Жаль, что эти ряженые к ним не принадлежат - дурни махали своим оружием, точно деревенские дети палками.
- Думаю, практики Меча Императора тебе ещё встретятся, Цзяньхань, - отстраненно высказалась Вэй Цзылин. - Ты захватил пленного, Сяо-Фань? Давай-ка расспросим его.
- И точно, - третий ученик Уся-цзы наклонился к пойманному, и сорвал с него маску. Почти сразу же, он швырнул стальную личину наземь, и грязно выругался.
- Да твою-то… - он умолк, и зло сплюнул прямо на неподвижно лежащего пленника. - Пока мы беседовали, он откусил себе язык, и истек кровью, - раздраженно пояснил друзьям Ван Фань, и тяжело вздохнул. - Пусть эти типы и были неуклюжими болванами, их преданность трудно переоценить.
- Ну, у нас хотя бы есть их оговорка о Ханчжоу, - безрадостно улыбнулась Ши Янь. - Как вы думаете, друзья, стоит ли её проверить?
- Отправимся туда по возвращению из Мяоцзяна, - мрачно кивнул Гу Юэсюань. - Пойдемте, время не ждёт. Сяо-Фань, помоги-ка мне убрать дерево с дороги.
Примечания
[1] Хуан Яоши, персонаж серии новелл Цзинь Юна о "Героях-Кондорах", получил свое нелестное прозвище как раз-таки за категорическое неприятие разнообразных неписаных правил, общепризнанных авторитетов, и прочих социальных ограничений.
Глава 25, в которой герои встречают множество новых вещей в чужедальней стороне, и не все из них оказываются приятными
Джунгли Мяоцзяна не имели какой-то отчетливой границы с лесами Юньнаня - скорее, два лесных массива переплелись друг с другом пальцами сцепленных в замок рук. В какой-то миг, редкие папоротники стали все гуще усеивать землю у подножия древ, яркие цветы огненных лоз начали проглядывать меж разлапистых ветвей белых дубов, и крупной тиковой листвы, а на бурых водах лениво текущих ручьев расцвели ярко-синие водяные лилии. Сяо-Фань нагнулся с седла, и легким движением клинка срезал огромный бутон одной из них. Подцепив лилию лезвием меча, и перебросив себе в руки, он протянул ее едущей рядом Ши Янь. Та, восхищенно округлив глаза, приняла цветок, и, подумав, пристроила его в гриве своей лошади, попутно даря юноше благодарную улыбку.
Солнечный свет немного померк - кроны деревьев меранти и даммар, устроившиеся на самой вершине их тонких и длинных стволов, подобно цветам одуванчика, прикрывали джунгли зелеными, шелестящими зонтами. Посвист и стрекотание птичьих трелей мешались с обезьяньими криками, колыхались широкие листья низких веерных пальм, растопырившиеся во все стороны зелеными клинками, а дымка утреннего тумана скрывала все, что отстояло от путников дальше, чем на десяток-другой бу[1], полупрозрачным зеленоватым пологом. Лошади заметно устали, лениво вытягивая копыта из грязи размокшей дороги, а вездесущий гнус пытался добраться до открытой кожи, звеня вокруг.
- Почти добрались, - обратился к друзьям Гу Юэсюань. - Нужное нам племя народа мяо обитает совсем недалеко. Через час-другой будем на месте.
- Порой, я очень хотела бы летать, словно птица, - отстраненно произнесла Вэй Цзылин. Девушка часто шмыгала носом и терла покрасневшие глаза - спертый воздух джунглей не пришелся ей по вкусу. - Имей я крылья - пролетела бы над всем этим зеленым шатром, полным грязи и насекомых, прямо до нужных нам людей.
- Летать ты не можешь, а вот парить - вполне, - весело отозвался Ван Фань, которого ничего не отвращало от необычной красоты окружающего леса. - Ты же владеешь техникой Шагов по Облачной Лестнице, Цзылин.
- Сомневаюсь, что смогла бы применить ее здесь, - безрадостно ответила девушка. - У тебя не сбивает дыхание от местного воздуха, Сяо-Фань? Мне его приходится едва ли не жевать.
- Ничего, доберемся до места, и передохнем, - ободряюще промолвил юноша. - Положимся пока на наших лошадей.
- Дать тебе воды, сестрица? - заботливо спросила Ши Янь. - У меня осталось побольше - от здешней влажности совсем не хочется пить.
- Спасибо, - благодарно кивнула дочь Вэй Бао, принимая бурдюк. Сделав щедрый глоток, она тихонько вздохнула. - Надеюсь, все пролитые мною доу[2] пота не напрасны, и нас ожидает самый настоящий мастер ядовитого искусства.
К великому облегчению Цзылин, им удалось добраться до своей цели даже быстрее, чем рассчитывал Гу Юэсюань. Менее чем через час, из-за деревьев показались бамбуковые платформы, и угнездившиеся на них домишки, также сколоченные из стволов бамбука. Наполненные ароматным маслом фонари озаряли селение народа мяо тусклым светом, едва заметным в неугасших пока ещё солнечных лучах, и отгоняли клубящихся насекомых. Эта благостная картина лесной жизни, впрочем, не была мирной - яростные крики и лязг оружия полнили воздух, доносясь из селения. Спешившись, друзья скорым шагом вошли на бамбуковую площадку, и вскоре им предстала сцена, нередкая для Поднебесной в тогдашние дни: нападение Призраков Фэнду.
Целая орда мужчин и женщин, одетых в погребальные саваны, осаждала кучку отчаянно обороняющихся местных. Те, в отличие от Призраков с их неизменными саблями-серпами, были вооружены разномастно - вилами, кнутами, охотничьими луками, а то и вовсе простыми палками, - и сражались хоть и яростно, но не очень умело. Руководивший Призраками Фэнду седоусый старик с трезубцем уже начал торжествовать победу, когда в бой вступил Гу Юэсюань с соратниками.
- Вместе, друзья, - вполголоса приказал он. - Ударов не сдерживайте, но постарайтесь не убивать.
Сяо Фу и Жэнь Цзяньнань рванули струны циней, и, словно повинуясь зазвучавшей мелодии, навал Призраков на редеющий строй сельчан ослаб и замедлился. Ши Янь подняла в воздух целую тучу дротиков, нанося врагу множество мелких и болезненных ранений. Остальные врезались в Призраков, орудуя клинками и кулаками. Фу Цзяньхань атаковал с безупречной точностью, раня, но не нанося смертельных ударов. Сяо-Фань и вовсе старался бить плашмя - с его силой, и такие удары повергали врагов на землю бездыханными. Один лишь Цзин Цзи рубил сплеча, кровожадно скалясь.