Он выглядел так, будто предпочел бы сделать что угодно, только не этот разговор, когда прислонился спиной к стене, не сводя с меня мрачного взгляда.
— Люди, которых я бросил, были не в восторге. Была заключена сделка. Я должен был вернуться, но вместо этого Элли заставила меня исчезнуть. С тех пор я выполняю для нее работу в тени.
— Какое это имеет отношение к тому, чтобы трахнуть меня? — спросила я, наслаждаясь вспышкой шока в его глазах, прежде чем он скрыл это.
— Я игнорировал свои чувства к тебе не просто так, — сухо ответил он. — Теперь, когда меня заметили Гримроуз и Апостолы, они могут понять, где я нахожусь.
— Кто они? — спросила я, почувствовав, как скрутило живот.
Он проигнорировал мой вопрос, отвечая:
— Они опасны, Ринн. И если они придут за мной, первое, что они сделают, это причинят боль людям, которые мне небезразличны.
— Итак, ты пытаешься защитить меня, — сказала я, обрабатывая новую информацию. — От кого, Гейдж?
— Я не хочу говорить об этом прямо сейчас, — отрезал он. — Если я узнаю, что они приближаются, тогда я скажу тебе. Не думаю, что они знают, что я в Литтл-Хэйвен.
— Что произойдет, если они узнают…
— Хватит, — оборвал он меня. — Я больше не хочу говорить.
И ворчун Гейдж вернулся в полную силу. Не то чтобы я винила его, поскольку мне тоже не нравилось говорить о своем прошлом. Мы стояли в напряженной тишине, уставившись друг на друга. Первой сдалась я, покачав головой и повернувшись к нему спиной. В голове крутилось то, что сказал мне Гейдж, и это только усилило беспокойство. У нас было достаточно врагов, с которыми приходилось иметь дело, и мне не нравилось, что теперь к списку добавились еще. Особенно те, кто хотел навредить Гейджу. Как бы сильно он меня ни бесил, я беспокоилась о нем. Я не хотела, чтобы ему причиняли боль.
— Куда ты идешь? — спросил Гейдж у меня за спиной, когда я направилась к своей маленькой кухне.
— Ты сказал, что больше не хочешь говорить, — бросила я через плечо.
— Я больше не хочу говорить о своем прошлом, — поправил он, его голос стал громче, давая понять, что он идет за мной. — Наш разговор еще далек от завершения.
Я закатила глаза.
— Ты хочешь еще поговорить о моей сексуальной жизни?
У меня вырвался крик, когда его рука внезапно запуталась в моих волосах, и он развернул меня, пока я не оказалась лицом к нему. Парень зажал меня между стойкой и своим телом, крепко держа пальцы в моих волосах. Моя спина уперлась в край, когда он подался вперед, заставляя меня откинуться назад, пока я почти не легла на стойку.
— Гейдж, — прошипела я, мое сердце бешено заколотилось в груди. — Что с тобой, почему ты постоянно пытаешься обращаться со мной так грубо?
Он усмехнулся, поймав меня за руку, когда я попыталась оттолкнуть его.
— Собираешься притворяться, что тебе это не нравится? И уж точно я не просто пытаюсь, если уже прижал тебя к себе.
Мое раздражение возросло, а сопротивление усилилось, когда одной рукой он схватил меня за запястье, а другой — запустил руку в мои волосы.
— Во что ты играешь?
— Я хочу знать правду, — пробормотал он. — Ты трахала их, чтобы сбежать? Или потому, что тебе этого хотелось?
— Немного того и другого.
Мой честный ответ заставил его замереть. Он изучал мое лицо, словно пытаясь понять, блефую ли я. На этот раз это была правда. Я использовала секс, чтобы ускользнуть. Но… Я также этого хотела. Потому что это были Джейс и Кайен. Как бы сильно я ни хотела возненавидеть их, я не могла. Во всяком случае, не полностью.
— Они погубят тебя, если ты впустишь их, — предупредил он, стиснув челюсти. — Но черт. Я ничем не лучше для тебя. Проблема в том, что я эгоистичный придурок, которому надоело бороться с этим. Я чертовски хочу тебя. Элли может убить меня, когда узнает, но сейчас мне действительно все равно.
— Тогда трахни меня, черт возьми, — прошептала я, чувствуя, как в животе нарастает жар.
Это было все, что ему было нужно. Отпустив мое запястье, парень стащил меня со стойки, держа руку в моих волосах. Его губы впились в мои, поцелуй был собственническим и грубым, когда он взял контроль в свои руки.
— Они не выберут тебя, — пробормотал он, не отрывая своих губ от моих. — Их семьи всегда будут на первом месте.