– А сенсация, друг мой, Бубнов, – набрав в грудь побольше воздуха, сказал Петр, – в том, что он жив.
– Да, и где же он? – недоверчиво спросил Бубнов.
– А он перед тобой, – сказал Петр и непроизвольно подхватил Олега Олеговича, потому что тот чуть было не свалился с ног.
Олег Олегович ползком взобрался на пенек, а Петр продолжил свои наставления:
– Вот тебе две бумажки, – назидательно сказал он. – Я тебе их пронумеровал, чтобы ты не перепутал. Отдай ей сначала под номером один. Она откроет сайт по указанному адресу и увидит там мое фото очень плохого качества. Но дата будет сегодняшняя. А когда она с тобой рассчитается, тогда отдавай вторую бумажку. Там уже все в норме. Так, что она сможет опубликовать.
Олег Олегович с высоты пенька не сводил с Петра глаз и форменно онемел. Однако обсуждаемый вопрос был такой силы, что не реагировать на него значило бы потерять свой фантастический шанс, выпавший вопреки всем законам природы, и ему пришлось сделать над собой неимоверное усилие и развязать язык:
– Так я сразу понял, что ты тот еще фрукт, – запинаясь на каждом слове, сказал он. – Однако же, фотки-то я сначала в бывшем своем гараже посмотрю…
– Это ты когда их, ночью, что ли, собрался смотреть? – негодуя, спросил Петр.
– Ну да, – подтвердил Олег Олегович, – когда все уйдут.
– Это поздно, новость уже протухнет, – заявил Петр. – Лучше ты не занимайся ерундой, поверь мне на слово и иди к ней прямо сейчас. Газету ведь еще напечатать надо.
– Ну да, вообще-то, – ответил Бубнов. – А ты, значит, сваливаешь?
– Можно и так сказать, – подтвердил Петр, – а что тебя волнует?
– А то, что ты мне помощь обещал, – обиженно сказал Олег Олегович.
– Так я и не отказываюсь, – заверил его Петр. – Обязательно тебе помогу. Только ты потерпи пока маленько, ты мне еще в этом качестве нужен. Ну как, по рукам?
– Понимаю, – философски заключил Олег Олегович. – Тебе еще заказчика вычислять, куда тут без меня?
– Вот именно, – значительно сказал Петр. – Но ты, я думаю, меня за это время изучил. Так что должен доверять, не так ли?
– Так, так… – подтвердил Олег Олегович. – Ну что же, пошел я.
– Встречаться будем здесь же, – вдогонку Олегу Олеговичу сказал Петр.
– И в том же прикиде, – пошутил тот и скрылся из глаз.
А наутро, когда еще не все прочитали бульварную прессу, Петр предстал перед сослуживцами во всей красе. На первом этаже, со служебного входа он прошел в спортивную раздевалку, где у него всегда была отдельная комната, выходящая непосредственно в бассейн. А там, в специальном шкафу он держал целую коллекцию своих костюмов для разных случаев, чтобы, например, переодеться на вечерний прием или на встречу с каким-нибудь важным клиентом. Ну не в загородный же дом для этого ехать. Сейчас она пригодилась ему как нельзя кстати.
На свой третий этаж он поднялся пешком и пока шел, на лестнице никого не встретил. Но уже на самом этаже началось что-то невыразимое.
Народ пачками влипал в стену, некоторые открывали рот и дышали им как рыба на берегу, не имея возможности хоть что-нибудь сказать по-человечески. Некоторые приседали не хуже Олега Олеговича. Только всех он не смог так же удачно подхватить. Другие беззастенчиво подходили к нему вплотную и трогали его руками, будучи явно не в себе. И только Иван Иванович Перминов, проходя мимо, запросто сказал ему: «Здравствуйте, Петр Олегович!» И пошел дальше.
Клеонов окликнул его, пригласив зайти в свой кабинет, и тот вернулся.
– Что-то вы не очень удивлены моему возвращению, – расположившись в кресле, сказал Петр.
– Так я вообще невпечатлителен, – ответил Иван Иванович. – Но вашему возвращению искренне рад.
– Хм, интересно, – сказал Петр. – И, знаете что, в вашем служебном положении я ничего менять не намерен. Так что, работайте спокойно. Я даже приказ о назначении вас без приставки ИО сегодня же подпишу.
– С чего такая щедрость, а главное, откуда такая осведомленность? – поразился Иван Иванович.
– Вы грамотно оказали помощь Ларисе, а после того как взяли на себя руководство компанией в ее отсутствие, приняли ряд важных решений, к которым у меня вопросов нет.
– Но откуда?..
Не успел Иван Иванович удовлетворить свое любопытство, как в кабинет ворвался Золотов с газетой в руке и завопил так, будто его режут: