– Где познакомились, когда, при каких обстоятельствах, – строго сказал Агалаков.
– Хорошо, я расскажу, – согласилась Ирина Петровна и, немного помолчав, начала говорить. – Я работаю в здании напротив окон Петра Олеговича. У меня там салон, я принимаю клиентов.
– Экстрасенша, что ли? – удивился Женька.
– Типа того, – подтвердила Ирина. – Так вот. Я стала замечать, что в коридоре возле моей двери постоянно болтается какой-то незнакомый мужчина и все высматривает кого-то в окно.
– То есть, окно Петра? – уточнил Евгений.
– Да, как потом выяснилось, оно самое, – она помолчала и продолжила. – А тут у меня как раз окно получилось…
– То есть не то окно, что у Клеонова, а простой в вашем деле, так? – снова уточнил Женька.
– Ну да, да, – подтвердила экстрасенша. – Ну, я его и пригласила на сеанс. Он, как ни странно, охотно согласился (надоело, видимо, всем глаза-то мозолить) и так я его и стала «лечить».
– А он что, болен был? – спросил Петр.
– Да нет, это мне самой интересно стало, чего он там у нас высматривает, вот я и вводила его в транс.
– Вот так вы и лечите, – возмутился Евгений. – Из здоровых людей делаете идиотов.
– Без комментариев, – ответила Ирина. – Дальше слушать будете?
– Продолжайте, – великодушно разрешил он.
– Словом, узнала я, что он отработал какой-то там договор у Петра Клеонова, а денег за него не получил. И поскольку он все время твердил про одну и ту же сумму, то я и запомнила ее наизусть.
– Угу, а потом что? – спросил Женька.
– Потом он «рассказал», что вышел из мест лишения свободы (это он особенно не хотел озвучивать) и пришел в офис Петра за расчетом, а там в бухгалтерии ему сказали, что ничего ему не должны.
– Ну а с Алексеем-то как вы познакомились? – не понял Агалаков.
– Слушайте дальше, – предложила Ирина. – В один из дней вижу я такую картину: стоит на дороге мужчина ни жив, ни мертв, уж такой разнесчастный, что я думаю, ну, мой клиент. Спускаюсь, веду в свой кабинет, и тут он мне рассказывает, что ходил к этому самому Петру денег занять, а он его даже не выслушал. Ну, я его успокоила, внушила, что будет он таки богатым и проводила домой. Благо, у меня смена закончилась.
– И часто вы такой благотворительностью занимаетесь? – ухмыльнулся Евгений.
– Сама удивляюсь, – рассмеялась Ирина, – что называется, и на старуху бывает проруха.
– Ну а ты, Алексей, Ирину не сдал тоже по альтруистическим мотивам?
– Зачем альтруистическим? – Понравилась она мне, вот и не сдал.
– Как у вас все просто получается, – засомневался Евгений. – А записка тогда для каких целей была написана?
– А мне обидно стало за Алексея, да и за того парня, Сергеем его звали, вот я и написала, что надо бы долг-то вернуть.
– Дурдом! – воскликнул Евгений. – И что, вы не догадывались, что этот самый Сергей замышляет?
– Нет, чистая правда – нет, – завопила Ирина. – Я телевизор не смотрю и прессу не читаю, так что узнала я только от Алексея, когда в последний раз к нему пришла. А Сергей этот потом исчез так же, как и появился. Как будто и не было его.
– Так, подождите, подождите, – допытывался Агалаков. – А зачем же вы тогда записку оставляли, если не собирались Алексея похищать? Откуда вы знали, что его будут искать и записку тоже обнаружат?
– Обижаешь, начальник, – шутканула Ирина. – Какой же я экстрасенс, если такой мелочи не увижу? Я предвидела это, даже не сомневайтесь.
Евгений недоверчиво покачал головой (типа одно она предвидит, а другое нет), что-то прикинул в уме и, повернувшись к Алексею, спросил:
– Ну а ты, Алексей, что скажешь, почему тебя бабушки у подъезда пьяным видели, когда ты из квартиры уходил? И куда потом бутылка делась?