— Ты умрёшь, Натаниэль… Ты бы уже умер, растерзанный собственной командой за то, что завёл её в ледяную могилу, если бы не моя помощь. Я бы потребовал тебя проявить благодарность, да только нет в ней никакого проку. Я теперь слушай меня внимательно… Ты помнишь содержимое книг, которые я запихал в твою голову?
— Да… — с тяжким смирением ответил Натаниэль.
— Хорошо… Время от времени перечитывай их, делай записи, сверяйся; слушай своего первого помощника…
— Дэвида? Но ведь он простолюдин, чтобы я… — возмутился было Натаниэль, но я тотчас прервал его:
— Молчать! Он верен тебе… Уж не знаю почему, и тебе следует ценить его верность. Если бы ты следовал его советам, всё могло бы обернуться совершенно иначе…
Натаниэль хотел было ответить, но в последнюю секунду замялся, помолчал некоторое время и кивнул.
— Хорошо… Знай меру. Это полезно. Помни, что любая дорога прокладывается по кирпичику. Я оставил тебе твоё сокровище и запас песка Лайма. Используй его только в самом крайнем случае, ибо я не знаю, когда в следующий раз у меня получится снова его пополнить. И не смей, слышишь меня, не смей больше трогать Хризантему. Если ты посмеешь её…
Не успел я договорить, как лицо Натаниэля покраснело и приняло уязвлённое выражение:
— Ничего я не смел! Более того, я спас бедную девочку из рабства. Проявил великодушие, которое свойственно только истинным дворянам.
— Спас её из рабства?
— Именно так! — продолжал Натаниэль. — Этот мерзавец пытался всучить мне её как рабыню для… Этого. Я едва сдержался, чтобы не плюнуть ему в лицо. За кого он меня принимает? Представитель моего семейства никогда бы не притронулся к ребёнку… Кроме дяди Фредерика, но это особенный случай… В итоге я всё равно купил девочку и сделал её своей прислужницей, — гордо заявил Натаниэль.
— Прислужницей? — удивился я.
— Именно так.
— И ты не…
— Нет конечно! Она же ребёнок! Такое может прийти в голову только полному извращенцу!
— …
Серьёзно?
Но ведь…
Мне вспомнились записи в дневнике Натаниэля о том, что он «наслаждался» компанией Хризантемы, потом неодобрительный взгляд служанки. По всей видимости наши сознания всё ещё были немного связаны, поскольку мои мысли перешли Натаниэлю.
— Кларисса всегда была завистницей. Наверное, она просто боится, что Хризантема заберёт её должность. И правильно сделает. Девочка готовит поразительный кофе…
Вот и всё.
— …
…Он же не может мне сейчас врать, правда? Нет… Тогда ситуация вырисовывается чрезвычайно неловкая…
Я начал вспоминать поведение Хризантемы начиная с момента, когда она выстрелила в меня из пистолета. Сперва я думал, что это был шаг отчаяния со стороны замученного ребёнка, но теперь, вспоминая все обстоятельства, вспоминая, что, заверениям Дэвида и заметкам самого Натаниэля команда уже тогда находилась на грани бунта, я вдруг понял, что это он и был. Бунт на корабле.
Затем я вспомнил убийство Рошеля.
Вспомнил удивление и презрения на лице девочки, когда я заявил, что не собираюсь убивать.
…Похоже, всё это время я неправильно отдавал себе отчёт, кто здесь на самом деле страшный волк, а кто — невинная пухлая овечка. Даже немного неловко перед Натаниэлем.
Я прокашлялся и уже думал, что бы мне такое сказать, чтобы сохранить образ, когда Натаниэль неожиданно сам подсказал мне выход из положения.
— А вы… — спросил он, щурясь и с некоторой опаской, в которой, однако, ощущалось волнение. — Призрак, так? Я читал об этом. Иногда после смерти великие пираты превращаются в духов. Они бродят по морям и даже собираются в целые команды.
— Верно… — сказал я. — Ты угадал, Натаниэль. Много лет назад я действительно был великим пиратом.