— Ох… — женщина улыбнулась.
— В таком случае я желаю знать ответ, хочешь ли ты, чтобы оно прямо сейчас затихло в моих руках?
— Или?
— Мы можем вернуться в номер. Уединиться на пару часов. А потом ты всё равно умрёшь.
— Но это будет из жалости.
— Именно, — кивнула Цинь Жуа.
— Если бы твой план сработал, и вы с юной госпожой смогли бы сбежать, я бы, возможно, пустилась в бега вместе с вами. Но раз он провалился, я даю тебе следующий выбор: мы можем вместе дождаться прибытия моих почтенных работодателей, которые обязательно убьют тебя наиболее мучительным способом; либо ты можешь попытаться сбежать, и тогда я сама тебя убью; либо ты можешь согласиться остаться, мы можем пойти в номер, и на следующее утро я задушу тебя в постели, пока ты спишь. Безболезненно. За твоё убийство, убийство похитителя юной госпожи, мне дадут премию.
— Какое заманчивое предложение, — Фан Линь откинулся на спинку своего стула и улыбнулся:
— Никто ещё не предлагал сначала перепасть со мной из жалости, а потом убить.
— Я предлагаю тебе лёгкую смерть. Ты согласен? — спокойно спросила Цинь Жуа.
Мужчина задумался, взял баночку, выпил прямо из горла неприятного напитка, ещё раз взглянул на декольте женщины, и ответил…
48. Шумные Соседи, или Травмирующий Опыт Межполового Характера
— Очень заманчиво, но, пожалуй, воздержусь, — после краткого размышления ответил Фан Линь на предложение любви и смерти.
— Жаль, — кратно и совершенно невыразительно сказала Цинь Жуа и улыбнулась.
— Возможно я ещё смогу придумать, как выпутаться из всей этой передряги. Да и к тому же из жалости мне ничего не надо, и хочется ещё немного пожить, — объяснил мужчина, а потом немного удивился собственным словам и ощущениям. Фан Линь вдруг обнаружил, что ему действительно пока не хотелось оставлять жизнь. Но почему? Он и раньше не спешил умирать, но и не избегал смерти особенно рьяно, — всё равно в жизни больше ничего интересного не осталось, думал мужчина… Но теперь он вдруг осознал, что даже несмотря на это он пока не может умирать. Почему? Может из-за его незаконченного дела? Фан Линь потеребил колечко в своём ухе…
Нет, вряд ли. Этот долг он уже в принципе не мог вернуть. Значит была ещё какая-то причина.
Но что именно?
Кто знает. Фан Линь был уверен только лишь в одном: что бы ни было той таинственной мотивацией, которая развеяла серость его жизни, и вернула ему к ней страсть, в неё лучше не вдумываться, а то можно ненароком в ней разочароваться и потерять…
— Кстати… — вдруг заметил Фан Линь. — А с чего вообще такое щедрое предложение? Я правда настолько жалкий, что ты благотворительности ради готова залезть ко мне в постель?
— Не веришь? — улыбнулась Цинь Жуа.
— По моему опыту, женщина из жалости может разве что приобнять.
— Ох, так может я и говорю всё это время про объятия… А ты что подумал?.. Впрочем, я дам тебе один совет: девушку лучше не спрашивать, почему она согласна. Когда мы начинаем думать, мы начинаем действовать из расчёта, а не по велению сердца… Либо же просто говорим нет.
— Ну свой шанс я полагаю уже проморгал, так что интересно узнать, — сказал Фан Линь и откинулся на спинку стула.
— В таком случае… — золотистые глаза Цинь Жуа нежно прошлись по мужчине. — Ты привлекателен, в меру… Ты на удивление заботлив, и мне понравилось, как ты волновался о юной госпоже. Это было мило. А ещё… — женщина прикрыла глазки и сверкнула улыбкой:
— …А ещё, у девушки должны быть секреты, так что больше я ничего не скажу.
Фан Линь сложил руки на груди и усмехнулся:
— А ты значит у нас теперь молоденькая девушка.
— Ох, — Цинь Жуа лукаво улыбнулась: — Смотрю тебя всё-таки задели мои ремарки про твой возраст. Прошу прощения…
Фан Линь кивнул, а потом устало вздохнул. Вымученный флирт порядком утомил мужчину, всё же он действительно был немного в возрасте, и ему сложно было поддерживать такую язвительную беседу. Дальше их разговор пошёл немного более развязно; Цинь Жуа время от времени подшучивала, мужчина парировал, попивая омерзительный себе напиток, просто чтобы смачивать горло. Женщина в свою очередь стала налегать на вино, и вскоре от внушительной бутылки осталась только половина, а напудренные белые щёчки служанки обрели нежный румянец.
— Если я выпью ещё немного, тебе придётся меня нести, — заметила она.