День прошёл как обычно. Мурасаки скучая смотрела в окно, — в этом плане она напоминает мою первую собачку, та тоже постоянно глядела на улицу, — Мацуя корпел над учебниками, Икари читал свои лекции... Скука смертная, но скука приятная... Только Кирияма вёл себя необычно. Он держал свои ноги под партой и выглядел ужасно растерянным... Видимо, моё заявление потрясло его даже сильнее, чем ожидалось. Он не стал приставать ко мне во время обеденного перерыва, и я в тишине и спокойствии насладился сушами и ещё одним кусочком чизкейка. Странно сочетание, но почему бы и нет. Крем-сыр комбо.
В конце учебного дня Икари вдруг сделал даже более серьёзный голос, чем обычно, и попросил, чтобы мы остались после уроков. Затем он прокашлялся и скорчил такую мину, какую я прежде никогда не видел у него на лице. Как там говорила Ято? Лицо сухое, как сахара?..
— Теперь что касается вашей внеурочной активности... — заговорил Икари, облекая свой голос в тон страшного официоза. — ...Согласно заключению Министерства Образования и Государственного Центра Детской Психиатрии и Развития, с разрешения и при содействии Министерства Обороны вам необходимо пройти программу, направленную на укрепление межличностного товарищества...
Все промолчали.
Видимо помнимая, что никто не понял его тарабарщину, Икари раздражённо выдохнул и сказал:
— ...Это значит, что в ближайшее время вам необходимо принять участие в нескольких мероприятиях, чтобы укрепить свой командный дух. Они включают: поочерёдную ночёвку в доме каждого из вас продолжительностью в три дня, визит в главный командный центр, посещение культурных мероприятий, включая фестиваль, участие в спортивном соревновании на выбор, обязательно, чтобы это был командный спорт, а также круиз и экскурсию в места культурного наследия, включая один тропический остров...
Мы вытаращили глаза.
Ночёвка? Командный дух?..
Мурасаки немедленно вскинула руку.
— Это обязательно, — сказал Икари.
Её рука рухнула на парту. Бах.
После этого Икари сделал несколько уточнений. Никогда прежде весь класс не слушал его с таким вниманием, как это было сейчас. Так называемые мероприятия должны были пройти не сразу, но растянуться на целое полугодие. Собственно, упомянутый фестиваль намечался в конце весны, а экскурсия на тропический остров должна была пройти в середине июня.
В ближайшее время значилась только ночёвка. Мы, все мы, должны были провести три дня дома у каждого из нас с перерывами на две недели.
— Зачем? — спросила Мурасаки. У неё, казалось, высохло горло.
— Это стандартная активность для детей вашего возраста.
— А разве обычно, — заметил я, — ночёвки устраивают не по собственной воле? В смысле, дети занимаются этим потому что хотят, а не потому что надо.
— Обычно — да, — согласился Икари.
— Тогда... — снова воспряла Мурасаки.
— Таков приказ, — сказал он, и тем самым опять оборвал её фразу.
Приказ так приказ...
Затем он перечислил очерёдность, согласно которой должны были происходить наши добровольно-принудительные (я всегда думал, что такая формулировка возможна только в одной стране этого мира... Пусть) ночёвки. Сперва был Мацуя, затем Кирияма, Мурасаки и наконец Ямато, то есть я.
— Что-то ещё? — спросил Икари, когда Мацуя приподнял руку.
Последний сдержанно кивнул и сказал:
— У нас... То есть у меня, наверное, не будет места, — его шея покраснела.
— Вам будут предоставлены спальные мешки и некоторый бюджет.
Мацуя медленно опустил руку, а вместе с ней и голову. Он всё ещё казался немного растерянным, но, по всей видимости, не знал или не хотел выразить причину своего беспокойства. Наконец Икари объявил время, с которого начиналась наша карусель совместного проживания:
— Сегодня в полдень. Вернитесь домой, возьмите вещи и проследуйте на место. На этом всё. Все свободны.
Я бы не сказал...
Когда мы вышли в коридор, Мацуя немного помялся, а затем назвал свой адресс и попросил, чтобы мы приходили не раньше четырёх часов, ибо им... В смысле ему нужно было время всё подготовить. Мурасаки даже не посмотрела на него, раздражённо кусая губы, а Кирияма всё ещё витал где-то в облаках, в которых пребывал весь день после того, как услышал моё откровение. Я один кивнул и сказал:
— Ок.