В темноте за его спиной зазвучал приглушённый детский плач.
Скелет в прозрачном саване обернулся и прошёл в уголок. Сияние зеленоватого камушка обрисовало маленькую девочку. Ребёнок зарылся лицом в колени и тихо хныкал, стараясь не поднимать голоса. Император вытянул руку, как будто намереваясь её коснуться, но замялся.
Это было… Занятно.
Я задумчиво поскрипел пальцами о свой гладкий подбородок и подошёл к ним. Император заметил моё приближение, — его плечи скрипнули, — но не обернулся. Тогда я положил руку на макушку девочки. Трепещущее тельце ребёнка сперва вздрогнуло, а потом застыло. Её мышцы напряглись. Она явно ожидала удар — вместо этого я осторожно взъерошил её грязные волосы, а затем цокнул кончиком пальца её нос.
Девочка приоткрыла свои набухшие веки и поморгала.
Дети не такие ригидные, как взрослые. Их настроение меняется ежесекундно. Малютка всё ещё была напугана, но теперь в её чёрных глазках сверкали нотки растерянного интереса.
Так... Прогресс пошёл.
Я медленно продемонстрировал ребёнку свои руки; затем уткнулся большими пальцами в виски, изображая своеобразные рожки.
Сухие губы девочки растерянно приоткрылись...
Всё это время император стоял в стороне и наблюдал за моим преставлением.
— Ачхи! — вдруг девочка чихнула своим высоким и хриплым голосочком и сразу напряглась. Я заметил, что тельце её подрагивает, а зубки стрекочат, точно кузнечик.
Тогда я осмотрелся и всё понял. Мы были под землёй, посреди каменного зала. Наверняка здесь стояли страшные холода, особенно теперь, когда погас факел, а на малютке меж тем были только рваные обноски.
Я вытянул руку и прошептал:
«Амонус гранде».
На моей ладони загорелся огонёк. Девочка помялась и придвинулась к нему.
Меж тем император открыл один из трёх сундучков, которые лежали в его гробнице, и достал из него белоснежную мантию. Она была сшита из чудесного материала, одновременно плотного и текучего, как шёлк. Скелет опустил её на плечи ребёнка, шагнул назад и сложил пальцы рук в замочек перед грудью.
Всё происходящее напоминало сюрреалистичное немое кино. Два скелета возились с ребёнком, аки беспокойные родители. Три, если считать Сердюка, но последний напоминал скорее нашу собачку, которая сидела на четвереньках и держала в зубах чёрную косточку.
А некромант исчез. Исправился. От него осталась только липкая красная лужа. Сперва меня это удивило, но затем я вспомнил одну фразу из бестиария: «убить некроманта чрезвычайно трудно!» и покачал черепушкой. Судя по всему, он умудрился сбежать.
Жаль. Наверняка у него было много туманности…
Чёрный император тоже заметил пропажу старика и после этого долго и пристально смотрел на землю; его мимика выражала гнев с лёгким налётом горечи…
И вот опять — как хорошо у меня получается читать эмоции обычного скелета! Собственно, эта была одна из причин, почему я помог ему в схватке против старика... Не только из-за банальной солидарности к моему кальциевому собрату, но и потому, что, благодаря выразительным чёрным огонькам в своих глазницах, в которых читались самые разнообразные чувства, императр казалась мне едва ли не более человечной, нежели настоящий живой человек некромант, лицо которого напоминало скорее пыльную маску.
Наконец, когда девочка успокоилась и согрелась, я отстранился и снова осмотрел помещение; моё внимание зацепилось за кожаную сумку, которая валялась посреди липкой красной лужи и раньше принадлежала Сердюку.
Внутри неё обнаружилось множество чёрных косточек и склянок. В одной из них была мёртвая крыса, помещённая в зеленоватый раствор, в другой — человеческий палец; погребённый под всеми этими безделушками лежал увесистый фолиант в переплёте из кожи неизвестного происхождения.
Занятно…
Книжки Марии оказались чрезвычайно полезными; может и здесь найдётся что-нибудь дельное?
На первый взгляд томик Сердюка показался мне более кустарным. В нем не было картинок, только сухие, увесистые абзацы, сделанные острым пером по грубому пергаменту.
Я прочитал оглавление:
«Ритуал призыва духа умершего — Стр. 31
…
Основы Мумификации — Стр. 45