— Как мальчишка Лазаря? — спросил один из мужчин, обладатель густой шевелюры, кавказского профиля и хитрого взгляда.
Раньше Иосиф Сталин любил носить богатые усы, те самые, известные всей стране, и далеко за ее пределами. Но в последние несколько лет радикально сменил предпочтения, помолодев сразу лет на десять. Сделавшись практически неузнаваемым.
— Делает ровно то, что от него ждали. — ответил его друг и собеседник.
Этот внешностью обладал настолько заурядной, что описывать его не имело никакого смысла. Среднего роста, среднего телосложения, с лицом грустного шпица, на которого надели круглые очки. Ни ауры властности, как у первого, ни харизмы. Единственное, что можно было отметить, так это то, что мужчина безнадежно проигрывал сражение растущей лысине. А еще обладал тонкими пальцы музыканта, находящиеся в постоянном движении.
Вот и сейчас, услышав вопрос, Лаврентий Берия, прежде чем ответить, отбарабанил по столу затейливую дробь.
— Такой глупый? — без удивления спросил кавказец.
— Такой самоуверенный. — отозвался очкарик. — Думал, получил власть — можно есть всласть.
— Жаль. Лазарь связывал с ним такие большие надежды…
— Это далеко не первый раз, когда товарищ Каганович ошибается в людях.
— Да не в нем даже дело. — возразил его собеседник. — В целом — не радует молодая поросль.
— Это да.
Мужчины замолчали. Они знали друг друга так давно, что в принципе не нуждались в словах. И могли бы посмотрев на собеседника, с уверенностью сказать, о чем он думает. Но гадать было не в их привычках. Поэтому они просто задумались о старом соратнике. Верном и надежном, но — заигравшемся. Его ветвь власти в последнее время стала слишком крепкой и высокой. И нарушила шаткое, существующее уже многие десятилетия равновесие.
От того теперь двум этим немолодым людям пришлось отвлечься от других проектов. Чтобы заняться садоводством. Обрезать слишком буйно растущие побеги, дабы они не выпили все силы из ствола и ветви, и не ушли в пустоцвет.
— Он не слишком много дров там наломает? — уточнил первый после долгой паузы.
— Ничего такого, чего нельзя исправить. — тут же отозвался второй. — В конце концов, его за тем туда и послали…
— Лаврентий, у меня есть ощущение, что ты и на этой ситуации еще и руки нагреешь.
— Мы оба, Коба. Мы оба. Грех, знаешь ли, не взять то, что само плывет в руки.
— Если ты про Монголию, то свое мнение я менять не собираюсь. Она нам более выгодна в качестве буфера с друзьями-китайцами. Незачем тащить ее в состав Союза.
— Достаточно и того, что эта скрипка играет в нашем оркестре. — закончил за него очкарик. — Да, я это понимаю. Но я говорил не про Монголию. Давно пора форсировать один старый проект.
— «Мефисто»? — Сталин нахмурился.
— Ты же знаешь, как мне не нравится это название?
— Слишком поповское? — ухмыльнулся кавказец.
— И это тоже. Но пусть с ним, с названием. Сейчас важно другое! Наши противники уже перешли черту, не пора ли и нам это сделать?
Коба задумался. По привычке сунул в рот трубку, но даже затягиваться не стал — курить табак он бросил десятка два лет назад. Пожевал мундштук, нахмурился, вздохнул.
— Обратной дороги не будет. — напомнил он.
— Нам ее уже отрезали! С той поры, когда стали тащить сыворотку в пограничные регионы! Ты что же, надеялся, что британцы просто устанут это делать? Смотри-ка, не утомились! Еще и китайцы подключились!
— Что-то ты на старости лет совсем в кликушу превратился.
— Не больше, чем всегда.
Снова над столом повисло молчание. Нарушил его Сталин только через несколько минут. Сперва, правда, налил остывшего чая в чашку, сделал пару глотков. Потянулся было к одной из розеток с вареньем но на полпути остановил руку.
— Я правильно понимаю, что ты паренька-метаморфа хочешь использовать?