Она почувствовал чужое присутствие: скрытное… и опасное. На лице Герона, спрятанным за чёрным капюшоном, показалась жемчужная улыбка.
Он шагнул вперёд и спрыгнул вниз, плавно приземляясь на лёд и пристально разглядывая своего притаившегося противника.
— Я тебя вижу, — ухмыльнулся орк.
Глава 80
Хранитель 2
— Я тебя вижу, — проговорил Гурен.
Его глубокий рычащий голос прозвучал особенно ясно в тишине, которая царила в жерле вулкана, недосягаемой для порывов северного ветра.
Ответа не было.
Гурен ухмыльнулся и уже собирался пройти вперёд, как вдруг темнота у него перед глазами стала обретать очертания; сперва огромная, она сжалась до размеров небольшой фигуры примерно в три раза ниже его собственного роста. Раздался звонкий стук; опираясь тросточкой о поверхность ледяного озера, показалась небольшая обезьянка, облачённая в длинную, ниспадающую на землю серую мантию. С виду она казалась немощной и совершенно безобидной, и тем не менее, стоило ей приподнять на Гурена свои узкие чёрные глаза, и в них загорелся ослепительный свет.
Гурен почувствовал угрозу.
Впервые за многие годы он стоял перед лицом противника, который представлял для него настоящую опасность.
В пределах Второго слоя тоже встречались сильные монстры, но все они были простые бездумные звери; в свою очередь Хранитель был не только сильным, но и разумным. Орк ухмыльнулся и сжал свои массивные кулаки, которые размером превосходили голову обезьяны. Последняя в свою очередь обеими руками обхватила деревянную тросточку и спросила:
— Зачем ты пришёл?
— Глупый вопрос.
Сун прикрыл свои морщинистые веки.
— Он просил передать, — неожиданно сказал Гурен. — Что сохранит тебе жизнь, если ты согласен подчиниться.
— Он… — прошептал Сун, а потом вздохнул. — В своё время, пока все остальные спали, я единственный решил отбросить свои Божественные силы… я принёс их в жертву, чтобы скорее проснуться и прийти на помощь своему народу; чтобы снова стать его наставником. Так я хотел искупить вину за трагедию, на которую я обрёк его много лет тому назад, — на этих словах обезьянка опустила голову, и в глазах у неё, казалось, промелькнули сотни лет воспоминаний. В это мгновение Сун стал напоминать старинное дерево на исходе своей тысячелетней жизни; а затем всё переменилось, и в глазах у него вспыхнул золотистый блеск:
— Они называют меня своим Хранителем — пусть так. Я буду Хранителем. Я не собираюсь бросать их на растерзание его… или чужому безумию.
Раздался треск.
Поверхность ледяного озера у них под ногами стала покрываться мириадами трещин, через которые вырывался разрушительный золотистый свет.
Гурен шагнул назад, но уже вскоре его широкий рот расплылся в плотоядной улыбке…
…
…
— Надеялся, что я не вернусь, мальчишка?
— Наоборот.
— Почему?
— Потому что я хочу убить тебя своими руками, — ответил Герон, пристально разглядывая своего отца.
Прямо сейчас последний сидел посреди просторного бассейна, наполненного золотистой жидкостью. Это целебный отвар, сделанный из драгоценных золотистых цветов, которые произрастали в южной пустыне. Его можно было использовать в качестве стимулирующего вещества во время тренировок (с недавних пор сам Герон пересел на такую диету, благодаря чему теперь не уступал силой заурядному орку) и как целительный раствор.
Когда Гурен вернулся после своего задания, на нём не было живого места. Всё его тело покрывали глубокие раны. Местами из них выпирали сломанные кости. На секунду Герон действительно заволновался, что его отец может умереть, — тогда их план пойдёт насмарку, — но в итоге последний всё же смог добраться до целебной ванны, и теперь его жизни, теоретически, ничего не угрожало.
— Ха… надменный выродок, ты потерял свой единственный шанс, — рассмеялся Гурен.
Герон, не обращая внимания на его замечание, спросил: