— Поцелуй меня.
— Ах? — удивился Волчонок.
— Только сам… По своей воли… Без того, чтобы я тебя… Кхе… Заставляла.
Юноша вздрогнул и с трепетом опустил голову… Когда его лицо приподнялось, бледные губы девушки стали красными, — своим касанием он содрал с них кожу.
— Хе… хе…
Щёки Маргариты покраснели. Она стала похожа на юную девушку, которая только что изведала свой первый поцелуй. Пока она хихикала, кровь продолжала изливаться на её подбородок.
— А теперь, — она повернула голову. — Съешь меня.
— Ч-что…
Волчонок почувствовал, как ужас вонзается в его сердце.
— Они… отравили меня… Чем… то… Я чувствую, как это… Разлагает мою плоть… Я уже не… Кхе… Но Мы… демоны… Нас питает кровь… Если ты меня съешь, с тобой всё будет в порядке.
Она ещё не успела договорить, как Волчонок уже со всей силы мотал головой.
— Нет, я не буду!
— Будешь.
— Нет.
— Хм… — нахмурилась Маргарита. — Не тебе решать! — с этими словами и весёлой улыбкой она схватила его и одним движением повалила на землю. Волчонок не смог оказать ни малейшего сопротивления. Маргарита, несмотря на своё состояние, всё ещё была царицей и обладала огромной силой. Не успел юноша прийти в себя, как она откусила собственный палец, прожевала, наклонилась. Он стиснул зубы — она совершенно просто разомкнула их кончиком своего языка, и Волчонок почувствовал, как плоть, горячая, трепещущая, пропитанная кровью просачивается в его горло. Его тело забилось в бешеных конвульсиях, — но то было не отвращение, нет, то был голод, ибо нет ничего слаще для желудка демона, чем плоть более сильного, чем он сам.
Через несколько секунд их губы разошлись. Лицо Маргариты было испачкано кровью. Она улыбалась безумной улыбкой.
— Дурак! Если я умру просто так, кто-нибудь всё равно сожрёт моё тело. Так пусть же это будешь… Ты!
С этими словами она снова наклонилась, и в горло Волчонка хлынула горячая кровь. Это была лававая река, в которой растворились последние крохи его сознания. После этого весь мир превратился для него в вереницу образов — алые губы, мясо, глаза, хруст костей и сухожилий, и белая, белая, белая плоть, по которой бежали алые струйки… Внутри Волчонка вихрилась кровь.
Чужая.
И его собственная.
…Демоны, несмотря на огромную выносливость своего тела, не свободны, однако, от тех последствий, которые несёт излишняя концентрация духовной энергии; Волчонок едва ли мог переварить настолько густую и чёрную душу, как душа царицы Белого Хлада, которую называли сильнейшей среди прочих владык демонического рода.
Не успела последняя капля её крови раствориться у него в желудке, как тело юноши стало стремительно разлагаться. Он обрастал алыми наростами, новыми глазами, чешуёй, клыками… Его тело разваливалось на куски, каждый из которых, казалось, был наделён собственной жизнью.
Но главное: разлагалась его душа.
Волчонок испытывал то же самое, что в своё время почувствовал Александр, когда впервые сделался божеством; собственный разум напоминал ему чёрный песок, который просачивается между пальцами — он пытался схватиться за него, удержать, но тогда начинали сыпаться сами пальцы, и вот уже юноша был на грани полного забытья, как вдруг…
— Соберись, — раздался голос.
Волчонок вздрогнул и медленно приподнялся…
Стояла ночь. Дул прохладный ветер. Шелестели деревья.
Волчонок обнаружил себя посреди тёмного леса… Как он здесь очутился? Что происходит?
— Мастер Вельзевул… Вы здесь?.. — спросил он растерянным голосом.
Ответа не было.