— О чём он говорит?
— Эй, смотрите! — другой зелёный великан показал толстым пальцем в небесную высь. И действительно: когда прочие орки присмотрелись, они увидели, что сверху стремительно приближается и увеличивается чёрная точка…
Сперва орки растерялись. Затем они услышали протяжный свист, как будто что-то падает, и ими овладел бешеный страх. Молодые разбежались в разные стороны, старики стали прятаться в шатры. Дети радостно кричали и тянули к небу свои ручки с грубыми ногтями…
Один старый, седой и мускулистый орк продолжал сидеть на месте, на большом полене, и курить грубую деревянную трубку. Он тоже покосился на небо своими мутными жёлтыми глазами, достал трубку, выдохнул колечко дыма и прохрипела:
— Да Бран это опять, кто ещё… — прыснул и опять затянулся.
Свист становился всё громче и громче. Чёрная точка, обретая очертания, превратилась в небольшую лодочку, над которой крепился, стремительно испуская воздух, красный шарик.
Небесное судно было в нескольких метрах от земли, как вдруг алый шар зацепился за крону высокой чёрной сосны. Лодочка подпрыгнула на своих верёвочках, качнулась в одну сторону, затем в другую и зависла. Когда прочие зелёные монстры осторожно вернулись на место, из лодочки высунулась голова, а затем резко выпрыгнул на землю необыкновенный орк.
Необыкновенной, главным образом, была его одежда. У него не было железных или костяных серёжек, которыми прочие его сородичи украшали свои тела — кожа его была чистой и зелёной, как у ребёнка. К его штанам были пришиты маленькие мешочки — карманы. На голове у него висел железный шлем с приделанными к нему неровными, явно вручную выплавленными стекляшками.
Орк снял его и поправил свои короткие волосы. В это время из машины неловко слез ещё один зеленокожий, у которого были большие зубы, плоский нос и очень глупое, даже по меркам его расы, лицо.
— Бран! — закричал один из орков, которые совсем недавно хотели бежать в чащу. — Ты что опять устроил?!
— Тестовый полёт, Вильк. Тестовый полёт, — спокойно ответил «Бран». Он даже не посмотрел на своего собеседника, но, потирая ладони, стал разглядывать судно, которое висело на дереве.
— Слишком много веса получилось… Сто двадцать килограмм — это предел, в следующий раз нужно будет взять меньше припасов… — прошептал Бран.
— Когда-нибудь ты себя угробишь! — недовольно крикнул язвительным голосом другой орк. — И себя, и Крынку, и всех нас!
Но Бран уже не слушал. Поддерживая свой массивный подбородок большим и указательным пальцами, он щурился и повторял всевозможные цифры и расчёты. Остальные жители племени, понимая, что в таком состоянии достучаться до него не получится, махнули рукой и, ругаясь и недовольно перешёптываясь, стали возвращаться к своим делам.
Вскоре все разошлись. В лагере остались только дети, Бран, его глуповатого вида помощник по имени Крынка и старый орк, который сидел на полене и курил табак.
— Бран, — наконец заговорил он глубоким голосом.
— Что такое, дядя Збын? — Бран тут же повернулся.
— Ты уже взрослый, — хриплым голосом сказал старик.
— И я взрыслый! — запрыгал на месте, хлопая в ладоши, другой орк.
— И ты взрослый, Крынка, — спокойно кивнул старик. — Что хотите можете делать. Но другим не мешайте.
— Прости, дядя Збын. Случайно получилось, — почёсывая затылок сказал Бран.
Изначально он планировал просто пролететь над племенем и приземлиться прямо на центральной площади, возле костра. Таким образом он хотел произвести впечатление на своих соплеменников и набрать добровольцев для небесной экспедиции по всему континенту и за его пределы, совершить которую собирался в ближайшее время. Он всё рассчитал и даже приготовил площадку, однако в самый последний момент на них набросилась дикая птица. Крынка сбил её точным выстрелом из арбалета, но при этом она успела проткнуть баллон, и тот начал стремительно сдуваться…
Бран извинился перед своим дядей, который в ответ на это ещё раз затянулся из трубочки, а затем проследовал в хижину. Там он достал листы бумаги, — добыть её было непросто, на несколько дюжин страниц пришлось выменять целого быка племени, которое проживало в древних руинах и торговало артефактами, — после чего взял чернила, своими руками выдавленные из моллюска, обхватил перо своими толстыми пальцами и принялся писать.
Ему нужно было придумать некое средство против летающих противников… Теоретически, это было несложно. Просто нужно разместить огневую точку, с которой можно будет отстреливать их заранее…
Шло время, пожелтевшие листочки один за другим покрывались сложными чертежами. Наконец орк привычным движением пера поставил роспись в нижнем правом углу: Эриксон.
Глава 79. В небо
Много лет прошло с тех пор, как Эриксон попал в этот удивительный и странный мир. Теперь учёный с лёгкой ностальгией вспоминал свои первые годы, когда ему приходилось играться с другими детьми, когда взрослые орки брали его на колени и болезненно расчёсывали его волосы своими грубыми руками, когда он впервые попробовал сырое мясо, и как его тогда вырвало, и как, слушая насмешки сверстников, он думал о том, что именно сознание и опыт определяют вкусовые предпочтения, а вовсе не тело, рот или язык.
Да, ему было сложно освоиться. И тем не менее взрослый, развитый разум и воспоминания, оставшиеся ему от прошлой жизни, позволили сделать это намного быстрее остальных детей. Пока его сверстники ещё игрались среди песочка, он и Крынка уже помогали дяде Збыну разделывать мясо.
Последний был для них своего рода родителем. Представители его народа были не способны к размножению. Вместо этого в какой-то момент уже не молодой орк, традиционно, брал себе нескольких маленьких орчат. Он учил их охотиться, вялить мясо, делать оружие и так далее, и тому подобное. В свою очередь они, когда родителя настигала старость, ухаживали за ним, добывали для него пропитание, помогали в домашних делах и тому подобное.
Збын взял себе на воспитания Брана и Крынку. Многие орки потом смеялись, насколько же неудачный он сделал выбор, ибо что первый, что второй воспитанник оказались, что называется, «с приветом». Крынка просто оказался не очень смышлёным, возможно потому что баночку, в которой его выращивали, уронили во время переноски, а Бран постоянно был себе на уме и создавал какие-то совершенно безумные вещи и приборы, от которых мало того, что не было проку, но которые ещё и представляли немалую опасность для окружающих.