"Фантастика 2024-58". Компиляция. Книги 1-24: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Фан Линь ответил:

— Как знаешь, — и сразу побрёл на лестницу.

Мая после некоторой паузы благодарно кивнула Фан Цзя и побежала за ним. А старик так и остался стоять у подножия. Он не находил себе места, так он был рассержен. Но вскоре старец и сам стал поглядывать на вершину лестницы. Ему было интересно, что же Госпожа сделает с этим нахалом, когда услышит его гнусную выдумку?.. Фан Цзя прищурился и вскоре хмыкнул — больно не быстро поднимался Фан Линь. Как будто медлил. Может он и сам боялся пытаться пробовать свой глупый план?

Когда Фан Цзя это заметил, последние нотки неуверенности в нём развеялись, и он с предвкушением стал смотреть на вершину холмика.

Меж тем Фан Линь и вправду медлил, причём чем выше он поднимался по ступенькам, тем сильнее. Но совершенно не потому, почему думал Фан Цзя — у мужчины были свои причины. Очень ему не хотелось на самом деле видеть персону, ожидавшую его на этом холме. Но выхода не было... Фан Линь вложил руки в карманы и забрался, наконец, на самый верх.

Там, прямо перед ним, показалась широкая беседка. В ней, среди узорчатых теней, сидела женщина в голубом платье за белым столиком. Как только Фан Линь поднялся, женщина встала и пошла на мужчину. Она вышла на свет, и открылось её старое лицо. На вид ей было примерно шестьдесят лет.

Всё в этой женщине было величественно, — её седые волосы, стан, особенно её походка. Дама подошла к Фан Линю и взглянула на него. Мужчина слегка улыбнулся, на что женщина нахмурилась и сказала:

— Так и будешь стоять как столп, а, сорванец?

Фан Линь вздохнул наклонился. И немедленно женщину прикоснулась губами к его щеке и схватила мужчину в объятия.

— Как давно я тебя не видела, мальчик. Как давно... Совсем забыл меня старую... А ну целуй!

Где-то у подножия холма Фан Цзя разинул рот, но Фан Линь уже не обращал на ни малейшего внимания. Он прикоснулся губами к щеке женщины и сказал:

— Не забыл, просто дела были... Тёща...

92. Фан Мэй?

— То есть, матушка! Матушка...— немедленно поправил себя мужчина, когда старая женщина отстранилась и хмуро на него посмотрела.

После того как он назвал её матушкой, вся эта хмурость развеялась, как не бывало, и лицо женщины осенила довольная улыбка. Многие бы очень удивились, если бы сейчас её увидели, особенно воины клана Фан — те и вовсе бы ошалели, что их госпожа, известная как Железная Дама и Женщина с Кровью из Стали, легендарная Мин Доу, вообще могла улыбаться, причём так, — словно обыкновенная старушка.

Фан Цзя не мог поверить своим глазам. Он ожидал, что Госпожа Мин не подпустит этого человека к себе даже на метр и не позволит ему поднять головы в своём присутствие, — но вместо этого она его обняла. Она потребовала от него поцелуй! И не в ботинок! В щёчку!

У Фан Цзя сразу отвалилась челюсть, и ему потребовались огромные усилия, чтобы сомкнуть её назад, — в процессе он даже прикусил свой язык, но не обратил на этого ни малейшего внимания. Не было времени о таком думать. Старик был в натуральном ужасе. Он вспомнил про вывернутую руку мужчины, про шантаж... У него вдруг затрепетали коленки, — как трепетали они обыкновенно у всего юного поколения, — а в отношении этой женщины почти все они были детьми, — клана Фан, когда назревали страшные грозы гнева Госпожи.

В своё время она была учительницей в одном из Одиннадцати Залов, где обучались наиболее талантливые отпрыски клана, и самым излюбленным наказанием для всех непослушных в её зале было двадцать ударов стальной палкой по коленям... Фан Цзя вспомнил те страшные времена, вздрогнул и рванул на лестницу. В миг он пересёк все ступеньки до самой вершины, поклонился старой женщине, — и вздрогнул, ведь она успела сверкнуть на него недовольным блеском своих стальных глаз, — и немедленно затараторил:

— Сир, сир, сир-Господин, вы... Вы обронили, вот, — старик протянул Фан Линю ладонь. На ней лежала небольшая нефритовая заколка. Другую свою руку Фан Цзя спрятал за рукавом и тайно цокнул пальцем, — таким образом он разорвал связь между собой и своим Артефактом Хранения. Теперь заколка была бесхозной и открыть её мог кто угодно.

Фан Линь взял заколку, а Фан Цзя сразу же отошёл и проглотил подступившую к горлу кровь, чтобы Небеса упаси она не выступила ему на губы.

Артефакты обыкновенно были привязаны прямо к душе своих владельцев, отрезание их было хирургическим процессом. Но старик так торопился, что просто оторвал заколку вместе с кусочком своей души, — теперь ему нужно было как минимум пару дней провести в кровати, и заодно раздобыть некоторые целительные эликсиры, если, конечно, у него теперь будут на них деньги... Фан Цзя, как и почти все культиваторы, держали свои сокровища всегда с собой, в своём артефакте хранения...

Старик стоял бледный как мел; а Фан Линь спрятал заколку в карман и кивнул ему:

— Спасибо.

После чего перестал обращать на старца внимание.

Фан Цзя снова пришлось глотать кровь, то ли от второго приступа, а толи от невыразимой злобы, обиты, и горького чувства несправедливости... Старик даже повернулся к Госпоже, ожидая от неё какой-нибудь похвалы, но в итоге встретил просто очень недовольный взгляд, который явно требовал, чтобы он скорее проваливал.

Фан Цзя с каменным лицом пошёл спускаться по лестнице.

Меж тем старушка затащила Фан Линя в беседку и усадила на стул. На узорчатом столике из прекрасного дерева мужчина обнаружил чайник, на вид фарфоровый, но, Фан Линь был уверен, на самом деле из чего-то в тысячи раз дороже фарфора, блюдце, две чашечки и тарелочку с румяными медовыми персиками. Старушка сразу же подвинула ему тарелочку и чашку.

Мужчина отпил ароматного напитка и осторожно взял персик, одновременно и медовый, и свежий на вкус, после чего вытер пальцы тканевой салфеткой, перевязанной ленточкой и собранной в виде веера.

И вот уже Фан Линь собирался заговорить, как совершенно из ниоткуда на столе появился ломтик бананового торта, политый сверкающим красным вареньем; мужчина криво улыбнулся и подвинул его к себе.

Мин Доу смотрела на зятя со смесью веселья и умиления, пока он поедал сладости; а потом она обратила внимания на черненькую девочку, которая неловко стояла у лестницы. Старушка присмотрелась к ней, удивилась, нахмурилась и как-то одновременно злобно и по-доброму улыбнулась, словно матушка, которая изображала раздражение проказой своего ребёнка: