"Фантастика 2024-58". Компиляция. Книги 1-24: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И даже сейчас: мы вынуждены хранить секреты. Грядущая метаморфоза будет описана как непредвиденное, но приятное последствие от вакцины. Человеку важно думать, что он свободен. Свобода находится в сердце нашего народа с тех пор, как мы освободились от эльфийского рабства. Люди не захотят превращаться, если мы скажем, что они обязаны это сделать. В то же время, если мы представим всё это как удивительную случайность, устои нашего общества не будут подорваны.

Важна не свобода.

Важна иллюзия свободы.

Если мы сможем её сохранить, это, по сути, то же самое, Марта… Мы могли бы дать им право выбора, но это слишком рискованно. Они не поймут, что это — будущее. Они испугаются. Они как дети, которых мы должны, мы обязаны вести за собой.

Мужчины пройдут метаморфозу и станут рабочими, которых затем мы будем выращивать с помощью инкубатора.

Ведьмы тоже будут выращивать себе подобных, используя только избранные гены.

Что же насчёт женщин… Мы о них позаботимся. Они больше не смогут иметь потомство, когда изменятся мужчины, но оно и к лучшему. Наилучшие гены уже собраны среди нас, ведьм. Избавившись от прочих самок, мы избавимся от генетического балласта и сделаем будущее нашей расы ещё немного светлее…

Глава 48. ОНА

— Знаешь, Марта, в действительности сделать это нужно было уже давно… Из-за особенностей нашего народа, наиболее талантливые женщины всегда становились ведьмами. Способность к размножению сохраняли самые бездарные. Мы ещё не почувствовали негативных последствий даной тенденции, однако со временем она может привести к отрицательной селекции. И тогда среднее… назовём это качеством нашего генофонда начнёт стремительно ухудшаться. Нельзя этого допустить, ни в коем случае…

Именно поэтому мы обязаны, — Благословенная Лукреция наклонила голову в бок и улыбнулась, — провести мою маленькую реформу. Ты понимаешь меня, Марта? Моё сердце обливается кровью, когда я вспоминаю Адель и всех остальных, кого пришлось оставить позади… но оно торжествует, когда я думаю о чудесном будущем, которое ожидает нашу расу… — на последнем слове голос женщины приподнялся и даже стал немного мелодичным.

Марта прикусила губы, ей сложно было устоять на месте, казалось, сама земля уходит у неё из-под ног. Слова Благословенной Лукреции вызвали в ней страшное смятение; ещё сильнее оно стало, когда женщина повернулась и посмотрела на неё своими прекрасными чёрными глазами. На её губах, переливаясь голубоватым блеском, сияла нежная улыбка… Крамольная мысль промелькнула в голове Марты: а что если Благословенная была… Права? Её доводы звучали разумно, а голос был таким приятным, что в него хотелось верить…

В конце концов, это было проще всего.

Оказавшись в тяжелом положении, человек сперва пытается сопротивляться. Затем — найти выход. И наконец, когда больше ничего не работает, собственная психика подводит его к смирению. Так раб, после неудачного побега, начинает думать, что, возможно, не так и плохо батрачить на галере. Иногда его кормят, иногда не бьют… Возможно, в этом нет ничего дурного. Редкий революционер может сохранить свои идеалы после неудачного бунта; это вопрос не стойкости и даже не силы воли, но чего-то более глубокого, что есть далеко не у всех.

Возможно, думала Марта, — Благословенная Лукреция была права. За ней и её планом стоит будущее их народа. Возможно, люди и правда, как дети, не могли решать за себя; возможно, им было нужно измениться; возможно, все жертвы были необходимы, возможно даже Благословенная Адель и спикер Максвелл…

И вдруг мысли Марты встряли. Точно споткнулись о кочку. Перед глазами девушки мелькнуло старое, бледное лицо мужчины, который нёс цветы на могилу своей любимой и глубокая скорбь у него в глазах…

…Что же есть то немногое, что заставляет человека бороться несмотря ни на что? Сложно сказать. Это что-то есть далеко не всех… Удивительно, но… Марта была одной из них.

Девушка приподняла голову и, не вполне отдавая себя отчёт о том, что делает, сказала:

— Вы не правы.

Она сдавила кулачки.

— Ох… Почему же? — с непоколебимым выражением на лице спросила Благословенная Лукреция.

— Вы… Вы говорите, что не важно, если люди… изменятся. Станут такими. Потому что важна сама идея человека, важна…

— Человечность; верно, дорогая. Когда обыкновенный человек умирает, он оставляет за собой потомство. Свои гены. Но ведь это такое глупое, ограниченное суждение! Мы, ведьмы, видим иначе. Мы оставляем свои идеи, свои знания, свои мысли. Свою культуру! Для нас намного важнее не кровное родство, но имя твоего учителя. И её учителя, и учителя её учителя… Мы есть порождение духа, мы выше биологии, и потому мы должны подчинить её своей воле…

— Да… — вздохнула Марта. — Именно поэтому вы не правы.

— Почему?

— Потому что… То, что вы сейчас делаете… Это бесчеловечно.

— Ох? — Лукреция наклонила голову.

— Вы убиваете людей. Вы не человек. Вы… монстр.

— Как грубо. Но смерть в порядке вещей для нашего народа, смерть и смертоубийства.

— Нет! И ещё… Вы лишаете людей права выбора, — с каждым словом Марта чувствовала, как внутри неё что-то закипает. Девушка и сама не заметила, как её слова утратили спокойствие, а голос перешёл почти на крик:

— Свобода… Право выбора! За это мы боролись много лет назад! За это мы воевали против эльфов и бежали из рабства. И вы хотите отнять это у нас потому что… это будет правильно?! Человечно?! Глупость! Вы… Эльфы думали, что мы звери, что мы сами не можем ничего решать. И знаете… Знаете! Вы — ничем не лучше! — заявила девушка. На последней фразе у неё надорвался голос. Она почувствовала жжение в районе своего горла, но ещё сильнее пылало её сердце.