19. вампирим!
— Герцогиня Мансур приветствует вас, месье Леон.
— Рад встречи, ваше Высочество, — сказал я с лёгкой улыбкой. Девушка кивнула… затем ещё раз, более грациозно, и замялась.
— Вы… можете присесть, если хотите, если… если желаете.
— Я не против, — ответил я и опустился в бархатное кресло.
Последнее было очень удобным.
Повисла неловкая тишина. Очевидно, что я представлял для девушки огромный интерес, и в то же время смотреть на меня было предельно неловко, а потому её сверкающие чёрные глазки бегали по всему помещению. Смущение бывает заразительным. Я выдавил улыбку и спросил:
— Что же, выше Высочество. Почему же вы хотели меня видеть?
— Я… — Талия замялась. — Эм… Господин Леон, вы… Не желаете что-нибудь выпить после вашего путешествия?
Прозвучал этот вопрос совершенно неестественно.
— Я не против, — ответил я, и потому что у меня действительно пересохло горло, и потому что мне хотелось посмотреть, что именно придумала юная герцогиня.
Последняя быстро кивнула, и секунду спустя на столе появилась бокал, наколенный красной жидкостью. Я взял его, покрутил в руках и принюхался — вино с лёгкими нотками чего-то не очень приятного… хм… знаю.
Кровь.
Причём не человеческая, но звериная.
Сперва я сам удивился, что смог разобрать природу настолько тонкого аромата — это было всё равно что узнать симфонию по единственной ноте, — но затем понял, что причина была в моей особенной природе. В данном случае себя проявила персоналия Золотого дракона. Последний обладал невероятным нюхом. Данное, а также некоторые другие его свойства перенеслись на мою душу, после чего последняя изменила мою новоявленную оболочку.
Занятно…
Я напряг силу своего тумана, ещё раз принюхался и поставил бокал на стол.
— Занимательно, очень занимательно, госпожа Талия, — сказал я с лёгкой улыбкой, разглядывая напряжённую девушку. — Тем не менее, смею заверить, что представители моего народа предпочитают человеческую, а не свиную кровь. При иных обстоятельствах я мог бы счесть ваши действия за величайшее оскорбление.
Талия сморгнула, растерялась, а затем так быстро и густо покраснела от волнения, что на секунду я всерьёз заволновался о её самочувствии.
— П-п-прошу прощения, мес… сир… господин Леон! Я… это сделал Брюс, я говорила ему, что не надо… эм… Прошу, сделайте меня вампиром! — воскликнула девушка, зажмурилась и протянула свою беленькую ручку.
Я посмотрел на её дрожащие ресницы, покачал головой и уже раздумывал, что бы такое ответить, как вдруг почувствовал лёгкий трепет у себя в душе.
А это ещё что такое?
Я задумался, сосредоточился и вдруг понял, что последний представлял собой силу веры, только невероятно слабую, почти незаметную. Это была вера не целого народа в своего бога, но единственного человека.
Тогда я снова посмотрел на трепещущую девушку.
Это была её вера.
Прежде я никогда не заметил бы нечто подобное, однако теперь я намного лучше разбирался в устройстве собственной души; более того, я намного лучше управлялся с последней. Я сосредоточился, и секунду спустя мои накладные зубы снова отпали — им на смену пришли настоящие. Когда мой взгляд снова обратился на напряжённую девушку, я вдруг явственно услышал, как дрожит её сердце и как разливается по венам кровь.
Внутри меня пробудился голод.
Я встал. Приблизился.
Талия затрепетала.
Я взял её руку… и неторопливо опустил.