Рядом с ней толстый парень с покатыми плечами и бесформенными бёдрами вынимал из бидона горсти синего порошка и бросал в детей, которые исчезали в облаке кобальтового цвета.
– А это Медведь, Розарио.
Анна сжала его за руку:
– Я их уже их видела, они убили Микелини.
Как только операция по окраске была закончена, растрёпанная девочка принесла картонную коробку и раздала всем по бутылочке кока-колы.
После перекуса Анжелика дунула в свисток, и синие разделились на группы. Кто-то брал голенные кости и засовывал их в пакет, висящий на боку, кто-то рылся в кучах. Всё происходило быстро и, видимо, уже не первый раз. Те, у кого пакеты наполнялись, цеплялись за крючья, свисающие с крана, и их поднимали в воздух другие, кто держал верёвки. Как обезьяны, они карабкались по скелету и, раскачиваясь, метались из стороны в сторону, прибивая кости железными гвоздями. Большие снизу руководили ими криком.
Анна прильнула к проёму:
– Вон он! Это он!
– Который?
– Вон тот, – она указала пальцем на мальчика, стоящего на груде костей. – Я пойду за ним.
– Подожди... подожди... – Пьетро попробовал остановить её, но она выскочила из автоцистерны и побежала.
Астор стоял к ней спиной. В руках он держал тазовую кость, словно руль. Анна метнулась между локтями и позвонками, которые лежали у неё под ногами, протянула руку и ухитрилась схватить его за лодыжку. Малыш взвизгнул и покосился на неё.
Девочка приподнялась и увидела под синей краской голубые глаза мамы, нос папы, кривые зубы Астора. Брови у него были сбриты. Она улыбнулась ему:
– Астор.
Он растерянно смотрел на неё, словно не узнавал, потом сглотнул комок и пробормотал:
– Анна... Анна... – и заплакал.
– Пошли, – Анна протянула ему руку.
Но он только помотал головой с искривлённым от рыданий лицом.
– Астор, пошли.
Брат вытер рукой сопли, стекавшие с губ, но не пошевелился.
– Пошли, – повторила Анна.
Но малыш сделал три шага назад, как креветка, и сел на кучу костей:
– Нет. Не хочу…
– Давай, пошли, – она попыталась улыбнуться.
Пока она добиралась сюда, то всё продумала, за исключением того, что брат не захочет идти с ней. От удивления она смогла только делано улыбнуться:
– Вернёмся к ящерицам.
Астор опустил глаза:
– Ты плохая. Ты сказала мне, что все умерли. Нет никаких монстров, нет этого "снаружи".
Он снова заплакал.
У Анны зазвенело в ушах. Карьер, кости, кукла вращались вокруг неё, как накренившаяся карусель. В горле встал ком. Задыхаясь, он сказала: