– Ну… Мы реконструируем сеть антропологических значений, лежащих в основе того, что мы считаем ритуальным убийством, – продолжила Ева.
– Снова…
Полицейские сделали вид, что удивленно переглянулись. Ноннис это заметил.
– Подобные преступления были и раньше, – сказал он. – В семьдесят пятом и восемьдесят шестом…
– Что вы об этом знаете? – спросила Мара, снова авторитетным тоном.
– Меня привлек один из ваших коллег, Морено Баррали. За эти годы он консультировался со мной несколько раз.
– Баррали, ну конечно… – приглушенно сказала Ева.
Мужчина снова посмотрел в планшет.
– Посмотрите еще. Листайте картинки, – сказала Раис.
Ноннис повиновался. Его глаза сузились от жестоких изображений.
– Вы замечаете что-нибудь отличное от других убийств?
– Это нурагическое святилище Санта-Виттория в Серри, – сказал себе под нос ученый.
– Точно, – подтвердила Раис.
– Когда это произошло? – спросил профессор.
– Это не важно, – сказала Ева. – Вы замечаете какие-либо диссонирующие со старыми преступлениями элементы?
Несколько минут Ноннис молча рассматривал фотографии.
– Я так не думаю, – сказал он наконец, возвращая ей планшет.
– Если б мы попросили вас изучить культурные аспекты этого убийства, вы бы это сделали? – спросила Ева.
– Конечно, если я могу быть полезен следствию…
– Можете ли вы потратить около двадцати минут сейчас? – спросила Раис.
– Сейчас? Честно говоря…
– Кажется, эти преступления вдохновлены ритуалами сардинского карнавала, верно?
Профессор посмотрел на Еву и кивнул:
– Да.
– Можете ли вы рассказать нам об этом побольше? – сказала Мара.
Ноннис пожал плечами. Ева заметила, что он носит обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки. Она обошла стол, чтобы сделать вид, что хочет посмотреть в окно; вместо этого присмотрелась к столу профессора. Там были фотографии мальчика и девочки; на одной была изображена вся семья, включая жену.
«Просто хочешь казаться хорошим семьянином или так и есть на самом деле?» – подумала Ева.
– Какую функцию выполняли эти церемонии? – спросила Раис, доставая из сумки блокнот и ручку.
– Ну, функция карнавальных церемоний была очистительной, почти наверняка вытекающей из дионисийских обрядов, плодом прямой эволюции коих они были… Празднества имели терапевтическую цель для общины, которая вслед за жертвоприношением открывала новый смысл жизни.
– Под жертвоприношением вы имеете в виду кровавое жертвоприношение? – спросила Ева.
Конец ознакомительного фрагмента.