Я почувствовала, как кровь начинает приливать к щекам. Трудно было смущаться, когда тело одеревенело от холода, но теперь ощущение собственной наготы начало постепенно сводить меня с ума. И если колени я ещё могла свести и подтянуть их к себе, скрывая сокровенный треугольник, то вот грудь из-за задранных рук была словно выложена на блюдечко.
Один из мужчин молча стащил с дивана плохонькое шерстяное одеяло и встал надо мной, ожидая, когда второй освободит затёкшие руки.
— Спасибо, — я приняла ледяное одеяло и завернулась в него, чувствуя себя, впрочем, немногим лучше.
— Здесь следы крови, — заметил тот, что со шрамом. — Не её.
— Этого уже нашли, — ответил второй, и я замерла от этих слов. — Отбивался до самого брода. А там и группа Такаха подоспела.
— Отец жив? — едва шевеля губами, спросила я.
— Если ты про мужика, который шёл сегодня утром от этого дома, то да. Правда, приходить в себя он будет долго, эти твари с ним что-то сделали…
— Где он? — перебила я.
— Сейчас в Айсхолле, но завтра его перевезут в столицу для полноценного лечения.
— Мне нужно его увидеть, — я поднялась на ноги и прошла к низенькому шкафу, где хранилась кое-какая одежда. — Отведите меня к нему.
— Боюсь, в этом нет смысла, — покачал головой красноволосый, осматривая повреждения в комнате. — Он ничего не узнаёт и совсем не говорит.
Я сбросила одеяло и, прячась за дверцей шкафа, поспешно натянула на себя отцовские брюки, шнуровку которых пришлось затянуть до самого конца, и свой старый дырявый плащ, который лежал здесь лишь на крайний случай.
Мужчины смерили меня оценивающими взглядами. Тот, что со шрамом, махнул рукой:
— Мы всё равно не можем оставить её здесь.
— Райнер, — дверь открылась, и внутри показался ещё один красноволосый мужчина. — Мы взяли двоих. Остальные сбежали, поджав хвосты.
— Хвала Богине, — проворчал тот, что со шрамом. — Может, хоть в этот раз сможем из них вытянуть информацию.
— Э-э, — новопришедший выглянул на улицу, откуда доносились ещё какие-то голоса. — Это вряд ли.
— Что значит вряд ли?!
Все трое направились на улицу, и я, за неимением другого выбора, тоже пошла следом.
Двор перед домом был уже весь утоптан перемежающимися следами: человеческими и звериными. Среди прочих я заметила и крупные следы драконов. Конечно, они ведь говорили про Айсхолл! Я перевела взгляд на мужчин, посмотрев на них теперь немного под другим углом. Все они — драконы. Отец всегда замечал их среди людей, но я никогда не понимала, чем они отличаются, и не умела определять принадлежность к клану по внешнему виду.
— Великая Праматерь!.. — выдохнул красноволосый, в котором я теперь предполагала огненного ящера. — Что они с собой сделали?!
Мужчина со шрамом взял меня за плечи и отвёл в сторону, не спуская при этом глаз с двух металлических клеток, стоявших чуть поодаль. В каждой из них лежал огромный пёс, недвижимо, неестественно.
— Прокусили себе языки, — ответил кто-то. — И прыснули ядом. Высокая концентрация попала в кровь, и оба умерли почти мгновенно.
— Проклятие! — тихо процедил держащий меня за плечи дракон. И поднял голос: — Возвращаемся!
— К-куда вы? — спросила я, полностью потеряв связь с реальностью.
— В Айсхолл, — ответил тот и выпустил мои плечи, когда подошёл Райнер.
Огненный дракон снял с себя камзол и рубашку, повязал их на бёдра, оставшись обнажённым по пояс, а потом без предупреждения и расшаркиваний одним движением подхватил меня на руки. Я вскрикнула, но он прижал меня к себе, окутав необычайным приятным теплом, и я притихла.
А потом началась настоящая магия. Мои жалкие потуги рядом с этими величественными созданиями казались смешными детскими играми. Мужчины один за другим начали оборачиваться драконами. Большая часть — красными, но среди них был один небесно-голубой, а мужчина со шрамом обернулся чёрным, и чешуя его переливалась на солнце серебром.
Я немного испугалась, что и Райнер сейчас обернётся драконом, но вместо этого у него за спиной появились крылья, огромные красно-бордовые крылья, цвет которых напоминал о кровавых розах.
Резкий удар крыльев взметнул снег в воздух. Я вскрикнула. Он сделал сильный прыжок, взмыв в воздух, а снежинки падали на кожу, обжигая её своим холодом. Но тепло, льющееся из рук дракона, согревало изнутри.