Америка. Приехали!: читать начало книги онлайн

Интересная всё же вещь ‒ память. Какие-то, казалось бы, незначительные эпизоды оказываются словно гвоздями, прибитыми в мозгу. Другие же, наоборот, важные вехи жизни вдруг оказываются словно водой с мылом и хлоркой, вымытыми из головы. Сколько раз приходилось слушать задушевные, словно звуки электрической пилы, речи жён моих приятелей.

"И ты не помнишь, в каком платье я была на свадьбе? В белом … Не выкручивайся. Все знают, что невесты в белом. И за такого неблагодарного, чёрствого человека я вышла замуж. Подарила ему лучшие годы своей юности". Ну и так далее.

Не буду кривить душой. И за мной тоже водятся грехи по забыванию великих дат. На следующий день после свадьбы я забыл про день рождения своей тёщи, а заодно и тестя, и вообще всех родственников на свете. Зато вечно я помню, по определению моей жены, всякую никому не нужную ерунду.

Так вот недавно я у неё спросил: "А ты помнишь историю с шаманом?"

Она так нахмурила лобик и сказала: "Да, вот что-то припоминаю. Что-то в шубе".

И тут же взяла реванш: "Поезжай-ка лучше в магазин. Не забудь купить то и это, это и то. И ещё десять ингредиентов для особой греческой диеты. И ещё лучше запиши, потому что память у тебя дырявая, а без какой-то чёртовой травинки уже диета не диета, весь эффект пропадает".

Потом я ещё у всяких своих знакомых поспрашивал, не помнят ли они этого шамана. Не помнят. Вообще ничего не помнят. Или, в лучшем случае, рыжую лисью шубу. Ну и захотелось мне тем, кто шамана этого видел да забыл, кой-чего напомнить. А тем, кто на том замечательном представлении не присутствовал, просто рассказать, мемуарами поделиться. Как говорится, чем богаты — тем и рады.

На дружескую встречу, сеанс-лечение с шаманом-экстрасенсом (это так называлось представление) с билетами по двадцать долларов мы явились втроём: я, жена и тёща. Потом тёща кивала на жену. Говорила, что это она всё затеяла. Жена кивала на тещу, говорила, что мама её уговорила. Я не кивал ни на кого, потому что меня туда просто притащили, поставили перед фактом, припёрли к стенке билетом тёщиной подруги, которая то ли заболела, то ли передумала.

Пришли мы вовремя, даже заранее, потому что на шамана-целителя опаздывать нельзя — всё равно, что провести неполный курс лечения от какой-то заразы. Этот сеанс с шаманом должен был состояться в Масоник аудиториум, это который как раз напротив величественного "Grace Cathedral". Для тех, кто живёт или бывал проездом в Сан-Франциско, это как раз о многом говорит. Для тех, кто не бывал и не в курсе, я быстренько поясню, что Масоник аудиториум ‒ это такое вот сооружение для всяческих мероприятий, концертов и прочее. Тысяч на пять посадочных мест. Наверное, слегка побольше Большого Театра, хотя намного поаскетичней. Ничего не поделаешь. Закон загнивающего капитализма. Аудиториумы должны деньги зарабатывать, а не тратить их на настенные росписи и десятитонные люстры.

Сама история с Масоник аудиториум заслуживает отдельного рассказа, и я слегка отвлекусь на это, потому что отдельный рассказ про какое-то серое здание я писать не стану, а к сумасшествию, которое там потом произошло, это имеет самое прямое отношение.

"Открыли" этот аудиториум русско-еврейские эмигранты совсем недавно. Славное всё же слово ‒ "открыли". Это всё равно, что гулял 20 лет какой-то парижанин по Елисейским полям, заглядывал в парк на берегу Сены и вечно натыкался на какие-то здоровенные, толстенные железяки, торчащие из-под земли. Ну вот, он гулял, гулял. А потом как-то раз поднял глаза и сказал самому себе: "Баа… Это ж надо. Так это ж Эйфелева башня." Ну вот то же самое с Grace Cathedral и Масоник аудиториум. Про супермаркет Калафуд, который там рядышком, знают все. А про всё остальное только догадываются. И то, только потому, что едешь вот, например, в Калафуд на сэйл [распродажа], а тут тысяча машин дорогу перегородила. Ну вот злишься и догадываешься, что вот какое-то там американское дурачьё на какой-то концерт поехало. Дурачьё ‒ это потому, что на сэйл они не ходят, а две сотни долларов за какой-то там концерт берут и выкидывают. Русские эмигранты, конечно же, умнее американцев. Во-первых, потому что сэйлов не пропускают, а на концерты там и прочее, для удовлетворения своих растущих культурных потребностей ходят в совсем другое место, где всё в десять раз дешевле. Место это среди приезжих эмигрантов известное, и называется оно Рузвельт мидл скул. У некоторых эмигрантов там дети учатся. Но учатся они с утра, а по вечерам, по субботам, раза два в месяц, а то и чаще, идут концерты, лекции, встречи с интересными людьми. Естественно, с нашими русскими, бывше-советскими. А с кем ещё? Не с китайскими же или, упаси боже, американскими. Я тоже бывал там частенько. И вдвоём с женой, и с тёщей, и с семьёй, и с друзьями. И пересмотрели мы там стольких артистов и людей интересных, что никогда, ни в каком Советском Союзе даже и не снилось. Бывало так в Союзе, в наш маленький, миллионный, захолустный уральский городок приезжает Алла Пугачёва или Леонтьев, или ещё кто. Так там криков и визгов на всю уральскую область. Билеты достаём по блату. По блату — это потому что билеты в кассах никогда не продавали во избежание давки и людских потерь. Распространялись они исключительно по особым каналам. Партийно-комсомольским, или через магазин «Гастроном». У работников гастрономов почему-то всегда водились билеты, причём на всё.

Ну вот, на концерт идём как на праздник, а потом ещё полгода обсуждаем великое событие. Ну и как часто заезжали к нам наши советские звёзды? Достаточно редко. Раз-другой в год какая-нибудь советская звезда, часто весьма подозрительной величины, посетит нас. А здесь, в нашем любимом Сан-Франциско. Советские звёзды точно с цепи сорвались. Все норовят заехать в наш любимый городок на берегу Тихого океана. И дело не только в том, что каждой звезде, особенно восходящей, хочется вписать в свой послужной список тур по всем известнейшим городам Америки, но и то, что платят тут зелёными, а не деревянными. По такому случаю можно отплясать, отпеть, отшаманить где угодно, даже на потёртых подмостках Рузвельт мидл скул.

Нам хорошо — задёшево удовлетворили свои культурные потребности. Им хорошо — улучшили своё материальное благосостояние. Прямо сплошной симбиоз, по-научному.

И кто ж только не отметился у нас. Кого только не пропустила через себя изрядно потрёпанная сцена достаточно средней американской школы имени господина Рузвельта. И Леонтьев, и Газманов, и Шуфутинский, и Лолита с её тогдашним мелким мужем. И Иосиф Кобзон заезжал. Успел до того, пока его американские чиновники в бандиты не записали. Целители разные приезжали, само собой. Фамилий не помню, один из них воду энергией заряжал. Всем было велено принести по бутылке воды. Так вот мой бывший лэндлорд [хозяин квартиры] побывал на сеансе. Потом вечерком выпил водичку и исцелился. Так на следующий день он поехал за этим кудесником вдогонку в Лос-Анджелес, прихватив сто галлонов воды на зарядку. Потом мой лэндлорд бизнес купил — дом престарелых и до сих пор поит этой волшебной водичкой постояльцев. За дополнительную плату, конечно. Настоящий бизнесмен. Мне моя жена его всегда в пример ставит.

Но это я отвлёкся немножко. Короче, история с концертами в Рузвельт мидл скул тянулась достаточно долго и начала потихоньку надоедать и заезжим артистам, и благодарному зрителю. Благодарному зрителю особенно. Это потому, что мы привыкли ходить на концерт почти как на праздник. Одеваться прилично, цеплять на себя драгоценности, в крайнем случае, поддельные. Мазаться лучшими духами. Утирать нос соседям, в переносном смысле, конечно, шикарными платьями из лучших магазинов по сэйлу. А в результате сажают тебя в раскуроченное кресло, на котором ещё местные хулиганы нацарапали известное слово из трёх букв, только по-английски. Некрасиво, нехорошо, не гармонично. По-научному такое вот отсутствие гармонии между духовным и материальным называется диссонанс. Желание ходить в Рузвельт мидл скул поубавилось, что, естественно, сказалось на доходах заезжих звёзд. Короче, вся наша культурная жизнь покатилась под гору. И катилась бы она себе вниз и дальше, если бы наши эмигранты не начали потихонечку получать американское гражданство. То есть, если прожил ты в Америке пять лет, ничего плохого не совершил — хорошее здесь никого не волнует, сдал коротенький экзамен про Америку, умеешь отличить "добро пожаловать" от "пошёл вон" и расписаться по-английски, то тебя записывают в американские граждане и отправляют принимать присягу в большой и красивый аудиториум. Вот вы и догадались куда — в тот самый Масоник аудиториум.

С американской присягой у нас проблем нет. Во-первых, мы привычны. В Советском Союзе присягали на верность всему, чему угодно. На жаре, морозе часами простаивали возле красного знамени. Клялись защищать свою отчизну от всяческих врагов, причём до последней капли крови. А тут так хорошо и приятно. Никто тебя строем не гоняет. Лейтенанты с полковниками на тебя не орут. Автомат на шею не вешают. Про кровь вообще молчок. Обещай, что своим старым бывшим князьям, королям да членам политбюро подчиняться не будешь. Сиди себе в прекрасном зале, в мягком кресле и смотри на сцену. А на сцене за столиками сидит начальство местное. Речи толкают. Ласково улыбаются. Потом пионеры выходят. Скауты называются. Всё, как положено, — с горном и барабаном флаги несут. Американские звёздно-полосатые и калифорнийские с медведем. Ну, а на закуску поясняют, что мы, все без исключения, теперь граждане, и потому китайцы, индийцы, евреи, арабы должны взяться за руки, поздравить друг друга и, положа руку на сердце, спеть американский гимн. Ну, все встают. Кто поёт, кто просто рот открывает. Но главное тут ‒ акустика. Некоторые наши знающие эмигранты уверяли, что в Америке есть аппаратура специальная, которая все звуки и ноты фальшивые подавляет, а правильные звуки, наоборот, усиливает. И вот стоишь ты посреди этой замечательной аудитории, положа руку на сердце, поёшь, как можешь, безо всякого музыкального образования, и ощущаешь себя Шаляпиным или, в крайнем случае, Иосифом Кобзоном.

Естественно, что слухи о таких замечательных возможностях аудитории быстро достигли устроителей наших местных концертов. Ну а дальше, естественно, артистов из бывшего Советского Союза. И захотелось многим попробовать себя на приличной сцене. Ну не всю же жизнь писать статейки, типа «Радостно и весело со сцены Рузвельт мидл скул лилась песня Льва Лещенко "До свиданья, Москва". Только вот легко сказать ‒ "захотелось". Снять такой вот зал стоит денег и довольно больших. Тысяч тридцать, я думаю. И не рублей, конечно. Короче, много чего на кон надо поставить, выражаясь карточным языком. Тем, кто считает свои денежки, явно не под силу. Боязно. А вдруг пролечу. Ну а тем, кто тратит чужие деньги, папины или мамины, — это раз плюнуть. Так что, как вы правильно догадались, первым, кто оказался на этой замечательной сцене в этом замечательном аудиториуме, был Филипп Киркоров. Взял у мамы, то есть жены Аллы, нужную сумму и ухнул на покупку зала на один вечерок. Бизнесмен, как выяснилось, он был никудышный, явно не мой бывший лэндлорд Сёма, который своих постояльцев из дома престарелых заряженной водой лечит. У устроителей концертов тоже опыта никакого. Тут явно объявлениями на дверях русских колбасных магазинчиков не обойдёшься. Потом ещё загнули они такую несусветную цену в 100 долларов за один билет. Это, видно, последствия звёздной болезни Филиппа. Ну сами подумайте, кто может такие цены осилить? Жена моя работает ассистентом у дантиста на 7 долларов в час. Я на грузовике мотаюсь по мотелям. Из прачечной бельё развожу — 12 долларов. Расходов всяких, сами понимаете, выше крыши. И рэнт, и аппартмэнт мебелью обставить, и за лоан плати, и билеты самолётные в долг, и дочку на танцы. Есть, конечно, и здесь богатеи. Врачи да программисты. Или бизнесмены. Например, мой бывший лэндлорд Сёма. Хотя навряд ли. Бизнесмены ‒ они на то и бизнесмены, чтобы лишнюю копейку не выкинуть.

Но билеты мы всё же купили, тогда в синагоге, с 50 % скидкой. 100 долларов за два билета получилось. И то чувствительно. Но это мы достали у рэбая по блату, а другие и не думали покупать. Так что за два дня до представления почти все билеты оказались нераспроданными. Тогда Филипп с организаторами начали цены на билеты снижать. Но было уже слишком поздно. Потом бросили клич по городам и весям, что билеты перед входом за двадцатку. Вот тут и начался скандал перед представлением. Прибывшие зрители требуют справедливости — вернуть деньги за дорогие билеты и поменять их на дешёвые. Кончилось тем, что билеты просто швырнули возле входа. Бери, кто хочет, заходи за бесплатно. Молодец, Филипп! Понял, что коли бизнес не получился, что коли пропадать, так с музыкой. А с музыкой — это он умеет. Был тот концерт одним из лучших, который я смотрел в своей жизни. Филипп раскрепостился и, наверное, все члены его группы тоже. На часы не смотрел. Ног, рук, глотку не жалел. Разливался соловьём, ну и члены группы тоже под стать. Видимо, Филипп решил, что коли это его последний концерт в жизни (жена-мама по приезде точно убьёт), то пусть запомнят его в лучшем виде. Так и разошлись после концерта. Кто-то жалел глупого Филиппа, кто-то наоборот злорадствовал по поводу Филиппа-дурачка.

Но правда оказалась в том, что Филипп-то первым протоптал дорожку в этот замечательный аудиториум. А потом уж все остальные туда ринулись — вторым эшелоном. Тут уж и организаторы сообразили, как себя вести, как рекламу давать, какие цены назначать. Зрители тоже сообразили, что 100 долларов можно изредка выкинуть за удовольствие никогда больше не видеть эту обгаженную Рузвельт мидл скул. Ну и артистам, у которых воспоминания о Рузвельт мидл скул вызывали непроходимую икоту, тоже приятно было выйти на сцену приличного зала. Кстати, потом жена-мама Филиппа — Алла ‒ тоже заезжала. По стопам своего непутёвого мужа.

Тут я, видно, сильно отвлёкся насчёт аудиториума. Но кажется мне, что не зря, потому как вы теперь понимаете, почему шаман наш оказался не на учебной скамье в Рузвельт мидл скул, а на сцене Масоник аудиториум. Почему зал на 5 тысяч человек был практически полон. Почему женщины надели свои лучшие платья и фальшивые драгоценности. Ну, а почему дамы сполоснулись двойной порцией французских духов, вы и сами догадались. Это для дезинфекции и создания арома — ауры, потому что мы, эмигранты, люди начитанные и знаем, что шаманам полагается мыться не больше двух раз в жизни. Дальше, как водится, минут пятнадцать по фойе побродили, платья драгоценности подемонстрировали, знакомых повстречали, новостями местными эмигрантскими невероятными поделились и расселись по местам, указанным в билетах. Сидим, ждём. Минут через пятнадцать, прямо рекорд точности, из-за кулис появляется какая-то дама. Дальше, как обычно, навешивает комплиментов нашему замечательному городу Сан-Франциско, а также нам, зрителям, лично и переходит к делу. То есть берёт быка за рога.

“Шамана, — говорит, — пока на сцене нет. Он потом появится, тихонько войдёт. Но вы, пожалуйста, не аплодируйте, не отвлекайте его, не мешайте сосредоточиться. Он с залом будет знакомиться, в транс впадать, искать места сосредоточения живой хорошей энергии и закоулки, где тёмная энергия прячется. А пока, — продолжает, — я познакомлю вас с товарищем шаманом заочно. Биографию его поведаю, вехи жизни и так далее”.

Ну рассказала она нам о жизни этого алтайского племени со времён царя Гороха. Про революцию нашу Великую Октябрьскую упомянула. Как явились революционные солдаты и матросы открывать забитому народу глаза и освобождать его от нетрудового элемента, то бишь местных лекарей — шаманов. И о том, как увели и, видимо, расстреляли прадедушку нашего шамана. Охотно в это верю. И о том, как родился необычных сил и способностей мальчик, то бишь этот вот самый шаман, которого нам вскорости предстоит лицезреть. Рассказала нам также, что шаман наш не только шаман, богом помазанный, но также, что шаман он учёный. Ездил в Китай и Непал. Знакомился с секретами тамошних монахов. Потом путешествовал по чёрной жаркой Африке. Заезжал во все африканские племена, оттачивал своё шаманское мастерство. Не забыла упомянуть, что шаманской силой его пользовались все члены нашего политбюро. И в это тоже легко верится. Выжившие из ума и дрожащие за своё бесценное здоровье коммунистические вожди втихую выкидывали что угодно. Пока женщина эта — доверенное лицо шамана — нам всё это излагала, действительно из-за кулис тихонько вышел шаман. Всё, как полагается, — в шубе до пят, с посохом, но без шапки. Стал скромненько в уголке. Под нос себе что-то бормочет, руками помахивает. Я так понимаю, это у него что-то типа разминки перед представлением. Ну мы на него как бы внимания не обращаем. Просили ж не отвлекать. Потом шаман начал причитать погромче. Женщина-ведущая, наконец, обратила внимание на шамана и говорит нам: шаман, мол, говорит на небесном языке, а я, как лицо доверенное, буду язык этот на земной, человеческий, вам доступный переводить. Так сказать, осуществлять связь между шаманом и вами — существами бренными, земными. Шаман после этого вышел на середину сцены и начал уже громко вопить что-то и махать в сторону зрителей руками. Ну а женщина эта, не совсем в такт, но переводит задушевным голосом. «Чувствуете, — говорит, — как в животе появляется жар. Как тепло разливается по рукам и ногам, как глаза застилает серый туман». За точность слов не ручаюсь, но что-то в этом духе. Смотрю по сторонам. Люди в соседних креслах и в зале зашевелились, руками животы трогают, в креслах ёрзают. Жена меня тоже в бок толкает. «Чувствуешь, — спрашивает, — тепло?» Я говорю, что ни фига я не чувствую, поскольку, во-первых, по её определению, я человек бесчувственный, во-вторых, я во всё это не верю, а в-третьих, меня не могут загипнотизировать даже продавцы подержанных автомобилей, не то что этот неизвестно откуда взявшийся шаман. Но это меня сложно загипнотизировать. А вот жену мою с тёщей, да ещё три четверти зала ‒ шаману это удалось. Это я так сужу по зрителям вокруг, которые животы, ноги, головы радостно потирают. Тётка на сцене приободрилась достигнутым успехом и говорит: ну что, убедились, мол, в силе шамана, Фомки неверующие. То-то, мол, знай наших. Ну а теперь, говорит, мы переходим ко второму номеру нашей программы. Мы открываем наш шаманский магазин. Тут я вспомнил книжку Булгакова "Мастер и Маргарита". Тоже по поводу магазина. Хотел с женой поделиться, но что с неё возьмешь, гипнотизированной.

А тётка со сцены продолжает. «Товары у нас, ‒ говорит, ‒ есть разные и очень полезные для здоровья, потому как после представления вы по домам разойдётесь, шаманский дух из вас вылетит, здоровье, которое только-только пошло на поправку, вернётся обратно. А с помощью товаров наших сумеете поддержать его в надлежащем виде. Товаров у нас немного, но все необычайно нужные. Значит так. Товар номер один — самый ходовой. Фотография шамана. Недорого, всего десять долларов. Работает очень эффективно — снимает боль». Тут я сообразил, почему в русских газетах объявление про шамана давалось без его фотографии. Это что б русские эмигранты не халявили и не пользовались вырезками из газеты вместо настоящего шаманского фото. «Второй товар, — продолжает тётка, — это амулет. Камешек, согретый-пригретый нашим шаманом-волшебником. Тоже недорого. Всего-то 50 долларов, но зато работает покруче фотографии. И боль утоляет, и заразу отгоняет, и от сглазу бережёт. Ну а третий товар — самый крутой. Браслет из трёх камушков. Над ним шаман наш особо потрудился. Всё делает, что нужно. И отгоняет, и утоляет, и бережёт, и в дополнение ко всему ещё и лечит. Только для вас, только со скидкой — 100 долларов за браслетик. Дальше, — говорит, — всё просто. Двое наших помощников, то бишь коробейников, пойдут по проходам, чтоб вам полегче было. Ну а вы организованно товары и разбирайте». Действительно, спустились со сцены двое помощников. Один ‒ мужчина относительно средних лет, другая ‒ женщина лет относительно молодых. В руках у каждого по здоровенному баулу, ну и пошли тихонечко по проходам. Думал я, что номер этот с коробейниками у шамана не пройдёт. Ан нет. Прошёл, да ещё как. Тут я действительно и в массовый гипноз, и в экстрасенсов, и в потусторонние силы поверил. Представляете, наши эмигранты, у которых двух копеек в базарный день не вытянешь, как ненормальные бросаются к этим мошенникам. Орут, толкаются. Ну, точно очередь у нашего советского ГУМа за импортными сапогами. Швыряют десятки, двадцатки, сотни долларов, хватают бумажки-фотографии, камешки на ниточках и возвращаются, счастливые, на свои места. Соседям ещё это барахло показывают, точно браслеты с бриллиантами. Смотрю, жена моя тоже встала и бочком, бочком к коробейникам.

"Куда?" — говорю.

"Да вот, — скромненько отвечает, — пойду посмотрю, что там делается".

Я спорить, скандалить не стал. "На меня только ничего не покупай — прошу».

Она даже ничего и не ответила. Юркнула в толпу. Потом минут через пять возвращается, счастливая.

"За сто долларов, — говорит, — взяла браслетик и две фотографии. Для себя и для мамы. Целых двадцать долларов сэкономила".

Ругаться я опять не стал. Ну чего с неё возьмёшь, гипнотизированной.