С одной стороны, Гудериан может быть формально прав: 27 июня состоялась первая встреча соединения 2-й танковой группы с танком КВ, а 2 июля — с Т-34. Позднее мы еще рассмотрим события 2 июля, с ними тоже не все так просто. Но в любом случае странно, что «быстрый Гейнц» ни словом не обмолвился о встрече с советским танком нового типа уже в июне 1941 г. С одной стороны, конечно, мелочь. С другой стороны, закрадывается мысль о лукавстве мемуариста. Советские Т-34 всегда появляются очень вовремя — чтобы объяснить текущие неудачи 2-й танковой группы.
Возвращаясь к прорыву 10-й армии, приходится с сожалением констатировать, что советских документов по принятым командармом-10 решениям у нас попросту нет. Мы можем судить о характере действий частей и соединений армии по немецким данным. По состоянию на середину дня 26 июня немцы видели активное движение от Волковыска к Зельве. На снимках немецкого самолета-разведчика, пролетевшего над этим районом, идентифицировалось следующее:
Гродек — это населенный пункт примерно на полпути от Белостока до Волковыска. Разумеется, все эти танки и автомобили не несли на крышах надписей, указывающих на их принадлежность к тем или иным частям. Советские стрелковые дивизии июня 1941 г. часто имели достаточно многочисленный автопарк. Таким образом, точно сказать, какие именно соединения сфотографировал немецкий самолет-разведчик, невозможно. Однако обилие танков позволяет с большой степенью вероятности предположить, что подразделения в районе Гродека принадлежали к танковым войскам. Скорее всего, они являлись частями отступающей с рубежа реки Нарев 4-й танковой дивизии, а группа Болдина двигалась на восток в голове колонны.
Немецкий исследователь белостокского «котла» Хейдорн отмечает интересную деталь: «Во многих донесениях немецких летчиков говорится о том, что находившиеся в это время в районе Зельвы танки и автомобили часто имели на капотах флаги со свастикой, как это было принято у немцев. Очевидно, именно группа Болдина во время своих частично успешных атак смогла захватить несколько таких флагов»[134]. Версия почти фантастическая, но имеющая право на существование. Не исключено, что в отсутствие в воздухе собственной авиации советские танкисты, и водители автомашин могли использовать флаги со свастикой для введения в заблуждение надоедливых пилотов Люфтваффе. Тем более группе Болдина изрядно досталось от VIII авиакорпуса под Гродно. Возможно, именно тогда была впервые опробована эта хитрость. Под Зельвой, в непосредственной близости от немецких частей, такой прием был как нельзя кстати. В условиях маневренных боев, без четкой линии фронта, немецкие летчики могли действительно опасаться атаковать машины с флагом на капоте, боясь попасть по своим.
Данные немецкой воздушной разведки позволяют сделать еще один важный вывод. Настоящей головной болью для Голубева и его штаба стало выдвижение в район предполагаемого прорыва артиллерии. Выше уже было сказано, как части 29-й моторизованной дивизии отражали советские атаки — огнем артиллерии. Для успешного прорыва нужно было немецкую артиллерию хотя бы на время подавить. В соответствии со снимками немецкой воздушной разведки основная масса тяжелой артиллерии в середине дня 26 июня находилась на шоссе между Белостоком и Двореком. Из-за низкой скорости тракторов она могла начать развертывание в районе Зельвы самое раннее через 24 часа. В ситуациях, подобных окружению под Белостоком, низкая подвижность советской артиллерии играла если не решающую, то очень важную роль. Танки можно было быстро перебросить в нужную точку, но они одни не могли решить исход боя. Артиллерию 10-й армии нужно было снимать с обращенного на запад фронта и перебрасывать на значительное расстояние глубоко в тыл армии, под Зельву. Маршевые характеристики тягачей приводили к тому, что орудия прибывали слишком поздно, чтобы сказать свое веское слово и спасти окружаемую армию.
Так или иначе, основной ударной силой в ходе прорыва неизбежно становились оставшиеся на ходу танки 6-го механизированного корпуса. Относительно того, как планировалось осуществлять прорыв, приходится судить по показаниям одного из участников событий уже в немецком плену. Это был «командир танковых войск» при штабе 10-й армии. Сам приказ был пересказан разведывательным отделом штаба 29-й моторизованной дивизии по показаниям пленного следующим образом:
Здесь также следует сказать, что контрудар группы Ахлюстина был последней операцией 10-й армии, организованной непосредственно штабом Голубева. Вечером 27 июня был отдан приказ «отводить войска полковыми колоннами до старой гос. границы, на которой предполагалось, что командованием фронта организована оборона». 28 июня штаб 10-й армии перемещается в Деречин и теряет связь с подчиненными ему корпусами. Вечером 28 июня штаб Голубева начинает отход к старой госгранице и уже к утру 29 июня располагается в лесу в 10 км от населенного пункта Молчадь, т. е. северо-восточнее Слонима. Вместе со штабной колонной следовали шесть танков Т-34.
Фактически по остававшемуся на 28–29 июня коридору штаб 10-й армии вышел из «котла» в районе Белостока. Вместе с ним вышел маршал Г.И. Кулик. Последующие бои в районе Зельвы проходили уже под управлением штабов корпусов. По крайней мере генерал Болдин ни в мемуарах, ни в докладе по выходе из окружения не упоминает об этом эпизоде своей деятельности. Скорее всего, попытки прорыва в районе Зельвы, о которых сейчас пойдет речь, были организованы штабом 6-го механизированного корпуса во главе с генералом Хацкилевичем (если принять версию, что он был на тот момент еще жив).
Атаки в течение 27 и 28 июня прояснил и для советского командования начертание линии немецкой обороны под Зельвой. Она шла с юга вдоль Зельвянки до железнодорожной линии восточнее Зельвы, откуда он поворачивал на восток, т. е. эта линия обороны блокировала в первую очередь шоссе от Зельвы на Слоним. Вышепроцитированный приказ и последующие события позволяют выдвинуть следующее предположение относительно идеи прорыва 29 июня. 7-я танковая дивизия 6-го мехкорпуса должна была развернуться на правом берегу Зельвянки севернее немецкого оборонительного фронта и атаковать в восточном направлении. Одновременно 4-я танковая дивизия мощными сковывающими ударами южнее Зельвы должна была предотвратить переброску немецких войск оттуда для выдвижения их навстречу прорыву 7-й танковой дивизии. Таким образом, советское командование после неудачных атак 27 и 28 июня перенесло острие удара с шоссе в район севернее его. Местность там была менее благоприятная, дорог мало, но в критической ситуации выбирать не приходилось. К тому же обход открытого фланга немецких позиций позволял 7-й танковой дивизии не только прорываться на восток, но и попытаться окружить части противника, занимающие оборону в районе Зельвы. Такой маневр открыл бы для главных сил 10-й армии дорогу для отступления по шоссе на восток, в направлении Слонима.
О раскладе сил на утро 29 июня мы вынуждены также судить по данным немецкой разведки. С ее точки зрения восточнее реки Зельвянки в районе севернее шоссе Зельва — Слоним находились мелкие части различных советских подразделений. Это могли быть тыловые части и другие подразделения, собравшиеся под Зельвой в ожидании пробивания коридора для отхода. Они образовали нечто вроде завесы вдоль немецкого заградительного фронта. Основными действующими лицами, однако, должны были стать соединения группы Болдина.
4-я танковая дивизия находилась предположительно в лесном массиве за высотами западнее Коцеле (11 км южнее Зельвы). Скорее всего, это были части дивизии Потатурчева, подчиненные непосредственно штабу 6-го мехкорпуса или кому-либо из командиров полков самой 4-й дивизии. Сам Потатурчев на допросе в немецком плену отрицал свое участие в попытках прорыва.
Основная масса 6-го кавкорпуса находилась западнее и южнее Зельвы. Корпус также выставил отдельную часть для прикрытия тыла в Песутице (12 км западнее Зельвы). Она прикрывала заодно и полк тяжелой артиллерии, который двигался у Холстово (5 км на запад-юго-запад от Зельвы). Немецкие летчики, оценивавшие обстановку, с неудовольствием отметили, что здесь использовались счетверенные зенитные пулеметы на автомобильном шасси.
7-я дивизия предположительно замаскировалась в лесных массивах примерно в 6 км западнее или юго-западнее Самаровице (8 км на северо-северо-запад от Зельвы).
Однако пока советские части готовились к прорыву, произошли существенные изменения в планах и намерениях противника. Когда группа Болдина прощупывала немецкую оборону 26–27 июня, основным противником советских частей была 29-я моторизованная дивизия с подчиненным ей 5-м моторизованным пулеметным батальоном[136]. Она находилась с ночи 26–27 июня на рубеже Зельвянки и занимала фронт Слоним — восточнее Зельвы — южнее Зельвы длиной 60–70 км. Это был по любым меркам широкий фронт. Его усиления не предвиделось. Остальные дивизии того же корпуса группы Гудериана вырвались далеко вперед. XXXXIII корпус был нейтрализован контрударом группы Ахлюстина. Успех прорыва 10-й армии казался предопределен. Возможно, именно сдержанный оптимизм относительно возможности прорыва заставил штаб 10-й армии переместится дальше на восток.
Еще 27 июня ничто не предвещало изменения в целом благоприятного для советской стороны положения. В этот день следует приказ по группе армий, в котором черным по белому было написано: «XII АК продвинуться в направлении Минск вслед за 2-й ТГр». Мы помним, что еще на ранних этапах планирования сражения на окружение силами 4-й и 9-й армий корпус был «священной коровой». Он не должен был в нем участвовать. Однако не успели приказ отдать, как он был нарушен. Уже в промежуточном донесении ГА «Центр» за 28 июня указывалось: «4-я армия продолжала операцию по окружению и для отражения русских попыток прорыва с юго-востока выдвинула XII АК на линию Зельва — Слоним. Корпус временно усилен танковой бригадой 10-й танковой дивизии»[137]. 10-я танковая дивизия входила в состав следующего во втором эшелоне 2-й танковой группы XXXXVI корпуса. Авангарды дивизии 28 июня прибыли в Слоним.
Штаб XII корпуса уже 28 июня взял на себя командование немецкими частями и соединениями в районе Зельвы. Ему были временно подчинены 29-я дивизия с 5-м пулеметным батальоном, а также 7-й танковый полк 10-й танковой дивизии[138]. По замыслу командования 29 июня этими силами, а также соединениями XII армейского корпуса следовало энергично продвинуться на север, чтобы предотвратить отход советских войск из района Волковыска. Тем самым перекрывался последний оставшийся в распоряжении 10-й армии коридор в лесах и болотах. Одновременно была подготовлена смена 29-й моторизованной дивизии частями 34-й и 31-й пехотных дивизий XII корпуса.
Запланированное наступление в северном направлении должно было проводиться двумя боевыми группами различной численности:
— правофланговую боевую группу составлял передовой отряд «Штольцманн» XII корпуса;
— на левом фланге находилась боевая группа «Полковник Томас», состоящая из 7-го танкового полка 10-й дивизии, двух батальонов 71-го пехотного полка, инженерных, зенитных и противотанковых частей. Артиллерийская поддержка боевой группы должна была осуществляться силами 631-го дивизиона тяжелой артиллерии (10-см пушки), дивизиона артполка 29-й моторизованной дивизии и одного тяжелого артиллерийского дивизиона 31-й пехотной дивизии.
Главный удар должна была наносить боевая группа «Томас». Она была названа по имени командира — полковника Альфреда Томаса, командовавшего 71-м полком 29-й моторизованной дивизии. Как мы видим, его группа была достаточно сильной — танки, пехота, артиллерия. Также у нее были 10-см пушки, способные бороться с КВ и Т-34. Задача группы была сформулирована следующим образом:
Поставленные группе «Томас» задачи позволяют сделать вывод, что поворот XII корпуса и танков 10-й танковой дивизии на восточный фас «котла» — это реакция на потерю переправы через Зельвянку в Песках. Произошло это в полосе отхода советской 3-й армии (данный эпизод был описан выше). От Песков крупные силы 3-й армии могли по хорошим дорогам выйти к Деречину и далее прорваться к Слониму и на шоссе Брест — Минск с северо-запада. Соответственно группа «Томас» должна была занять позиции по дуге к северу от Деречина: район высоты 131 — Букстово — Мелевице — Дорохланы. Боевая группа фон Штольцманна, в свою очередь, должна была перекрыть второй маршрут отхода 3-й армии через Щару. Обе боевые группы в крайнем случае должны были противодействовать отходу войск армий Кузнецова артиллерийским огнем. Собственно, для этого группе «Томас» придали дальнобойные 10-см пушки. Отметим, что обе стороны вышли на исходные позиции ранним утром 29 июня с наступательными планами, причем направленными в разные стороны.
Утро 29 июня началось с советских сковывающих атак южнее Зельвы. Донесения о них сыпались одно за другим:
05.36 — у Каролина мощная атака при поддержке танков;
07.19 — танковая атака у Клепачей;
09.45 — массированные атаки северо-западнее Кошели.
В это время севернее Зельвы 7-я танковая дивизия начала движение через долину Зельвянки. Атака вне шоссе по труднопроходимой местности была сопряжена с немалыми трудностями. Советской дивизии пришлось использовать для наступления единственную пригодную для движения дорогу между Самаровице и Золочеево. На польской карте 1930-х годов она вообще обозначена пунктиром.
Потрепанная в боях и растерявшая немало техники в маршах, дивизия Борзилова все еще оставалась махиной с множеством разнообразной техники. Медленно продвигаясь по узкой дороге через болота и переправляясь через Зельвянку вброд по одной машине, 7-я танковая дивизия вытянулась гигантской стальной змеей. Длина дивизионной колонны составляла предположительно от 10 до 20 км, переход долины занял исключительно много времени. Даже если предположить, что движение началось с первыми лучами солнца, т. е. в 03.50 утра, к 16.00 соединение еще не смогло полностью собраться западнее Деречина — узла дорог к северу от Зельвы. К слову сказать, Борзилов в своем отчете о боевых действиях 7-й танковой дивизии проскакивает этот период, хотя, вообще говоря, он не менее интересен, чем контрудар под Гродно. Интересно, в частности, построение соединения для прорыва. Если артиллерия в традициях Финской войны плелась в хвосте, то шансов у дивизии пробиться сквозь сколь-нибудь сильный заслон немцев не было с самого начала.
По другую сторону фронта боевые действия также протекали совсем не так, как было запланировано. Наступление на север не началось в 04.00. Во-первых, подходившие со стороны Слонима танки 10-й дивизии задерживались. Во-вторых, передовой отряд XII корпуса «Фон Штольцманн» рано утром был атакован северо-западнее Слонима крупными силами советской пехоты и танков. Это были части 3-й армии, выбравшие путь к отступлению через Слоним.
Тем временем советские сковывающие атаки южнее Зельвы заставили штаб XII корпуса отдать в 09.00 приказ по телефону не начинать наступление на север. Однако с 09.10 в район сосредоточения начал прибывать 7-й танковый полк. Он задержался из-за столкновения на дороге с небольшой группой советской пехоты с танками. Кто это был — уже вряд ли удастся выяснить, но, скорее всего, какие-то подразделения, прорвавшиеся у Песков вместе с 3-й армией. Прибытие танков заставило поменять решение и через 45 минут, в 09.45, последовал приказ все же начать наступление. Боевая группа «Томас» начала движение к Деречину. В 14.35 она заняла высоту 191 (на юго-запад от Деречина). Части советской 7-й танковой дивизии и немецкая боевая группа медленно, но верно сближались друг с другом.
[134] Heydorn V.-D. Ор. cit. S.271.
[136] Специальное подразделение вермахта с 48 станковыми пулеметами и 12 противотанковыми пушками.
[137] ЦАМО РФ, ф. 500, оп. 12462, д. 547, л. 157.
[138] На 21 июня полк насчитывал почти две сотни боевых машин (45 Pz.II 105 Pz.III, 20 Pz.IV, 12 командирских танков).
Конец ознакомительного фрагмента.