Хищные птицы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Почему же, пусть богатеет себе на здоровье, только не за чужой счет.

— У каждого свой капитал: у помещика — земля, у арендатора — рабочая сила. И закон предусматривает, как должны складываться их отношения, как должен распределяться между ними урожай. Вы что же, хотите, чтобы человек, вкладывающий деньги и владеющий землей, не получал своей доли? Так, что ли?

— Единственно, чего требуют крестьяне, так это справедливости.

— Какой еще справедливости? Разве не существует закона?

— Закон-то есть, но в том-то и дело, что все эти законы написаны теми же самыми помещиками и другими собственниками…

— Вот, значит, в чем загвоздка. Выходит, ваши деревенские собратья просто не хотят признавать законы. Но если вы недовольны законами, попробуйте их изменить. Выберите в Конгресс тех, кто будет защищать ваши интересы, ведь у вас же есть право голоса. Но действуйте законным путем, не надо прибегать к насилию.

— Применяют силу те, у кого она есть, — отпарировала Пури. — Неужели вы думаете, что слабые мира сего могут применить силу первыми?

Судя по всему, Долли еще не знала о событиях на асьенде, и Пури решила ничего ей не говорить. Вообще после этого разговора Долли со своими убеждениями представлялась ей огромным камнем, лежащим посреди поля, который и плугом не возьмешь и на который семена бросать бесполезно — все равно ничего не прорастет. Долли тоже пожалела, что затеяла эту дурацкую беседу, только зря демонстрировала свое красноречие перед деревенской девкой, которая к тому же оказалась не столь убогой, как ей показалось вначале, а достаточно ядовитой. Остался неприятный осадок, будто своими речами она потревожила осиное гнездо. Но она не смогла удержаться, чтобы не нанести последнего удара.

— У вас, у плебеев, всегда так, — высокомерно начала она. — В вас говорит преимущественно зависть. Вы завидуете всему. Неграмотный крестьянин ненавидит тех, у кого есть образование. К тому же он нищ, а поэтому и завидует всем, у кого что-то есть. А вы прекрасно знаете, что уравнять всех людей на земле невозможно.

Манера разговаривать и сами рассуждения Долли живо напомнили Пури дона Сегундо, только тот еще имел обыкновение топать при этом ногами. На какое-то мгновение очарование Долли совершенно исчезло, перед сельской девушкой предстала во всей своей неприглядности злая фурия. Ей не хотелось больше разговаривать с дочкой Монтеро, но неправильно было и окончить на этом разговор.

— Почему это мы должны завидовать вам? Чему завидовать? — стараясь держаться спокойно, ответила Пури. — Вашей жадности, вашей грубости? Тому, что вы тратите время и деньги на совершенно бесполезные вещи?.. Да, мы бедны, но мы бедны потому, что нас эксплуатируют, из нас пьют соки такие, как вы. Но мы счастливы, невзирая на бедность. А вы в дорогих своих платьях и в бриллиантовых украшениях живете без всякой радости. Вам не купить нашей радости за все ваши деньги. И вы еще говорите, что мы вам завидуем! Да мы никогда не променяем нашей чистой жизни в деревне на блеск и мишуру вашего лживого общества!

— Ты видишь во всем одни недостатки, ты не способна понять хорошего, — взвизгнула Долли. — Мы многое делаем — в благотворительных целях, для общественного блага и здоровья. Впрочем, для таких дур, как ты, это ровным счетом ничего не значит…

— Не смей меня оскорблять! — Пури в порыве гнева непроизвольно запахнулась на свою противницу.

Долли отпрянула. «Действительно, с этими деревенскими совершенно невозможно разговаривать, — промелькнуло у нее в уме. — Все они крикуны и насильники. Тем более эта девчонка, истинная дочка своего отца, не зря папа выгнал его с асьенды за неблаговидное поведение. Где это видано, чтобы управляющий был заодно с лодырями и невеждами арендаторами да батраками. И во время войны он явно не держал сторону властей, а помогал всяким там бандитам, которые, верно, и по сию пору обитают в лесу». Долли бросила испепеляющий взгляд на Пури и, не говоря ни слова, направилась к выходу. В дверях она столкнулась с Мандо.

— Ты уже уходишь? — спросил он, недоумевая по поводу взбудораженного вида Долли.

Долли молча отстранила его и пошла к лестнице. Пури повернулась к двери и вопросительно глядела на Мандо.

Глава сорок восьмая

Мандо справился с минутным замешательством и, сделав знак Пури оставаться на месте, побежал догонять Долли. Он настиг ее внизу, у самого выхода.

— Долли, минутку!

Долли остановилась. Ее лицо выражало крайнее раздражение. Она чувствовала себя оскорбленной до глубины души невниманием Мандо и полным отсутствием уважения со стороны этой Пури.

— Будь добра, потерпи немного, — умоляюще произнес Мандо.

— Это все, что ты хотел мне сказать?

— Я признаю, что был не очень вежлив с тобой, но, понимаешь, исключительно важное дело тут…

— Да, конечно, дело твоей распрекрасной кузины важнее всего на свете. — Она сделала особое ударение на слове «кузина».

— Я приду к тебе сегодня вечером.

— Не стоит утруждать себя, ты ведь так занят, — ехидно заметила Долли, когда они остановились у машины.

— Так, значит, до вечера, Дол? — снова повторил Мандо, когда она уже взялась за руль.

— Меня дома не будет. Прощай! — И спортивная машина стремительно сорвалась с места.

Вернувшись в кабинет, Мандо решил объяснить Пури все относительно Долли.

— Это была Долли, дочка дона Сегундо Монтеро.