— Вечером увидимся на митинге! — крикнули они уже из автобуса Пастору и Пури, оставшимся с Мандо.
Мандо провел своих гостей на второй этаж, в редакторский кабинет. Магат радостно приветствовал старика и его дочь. Мандо представил их Андресу. Имана, теперь уже старого знакомого Пастора, на месте не оказалось. Мандо рассказал гостям, как они работают, показал проект нового здания Информационного центра, который уже начал строиться. В нем разместятся не только редакция с типографией, но также радиостанция и телестудия. Пока он смог продемонстрировать только фотографии и проспекты нового оборудования, закупленного им за границей. В ближайшее время типография сможет переехать в подвал нового здания.
— Через три-четыре месяца предполагаем завершить строительство, — с гордостью сообщил Мандо.
— Да-а, что и говорить, работа огромная, — одобрительно протянул Пастор.
— Это будет совершенно независимый от кого-либо центр информации. Наша цель — распространять правду. Мы будем доводить до сведения филиппинских граждан самые важные события без всяких искажений, максимально объективно и в наикратчайший срок. Это будет настоящая кузница общественного мнения во всех сферах жизни, будь то политика, торговля или религия. Страна переживает огромные трудности, и нам нужен человек, который смог бы говорить правду народу, которому бы поверили…
— Это — ты, — сказал Пастор.
— Мы, вы, я и те, кто с нами, — поправил его Мандо.
Пастор не раз удивлялся тому, что Мандо с его положением так заботится о правах и нуждах простых тружеников вроде него самого. И объяснял это тем, что он — человек высоких моральных принципов. Пури слушала разговор отца с Мандо, не проронив ни единого слова. Из всего, что говорилось, она поняла лишь одно: Мандо — самый благородный и умный человек среди всех, кого она знала. Так ей подсказывало сердце.
Пастор постоял немного у стола Андреса, полистал большой альбом с фотографиями, а затем отправился вместе с ним осматривать редакцию.
— Тебе хотелось бы жить в Маниле? — спросил Мандо, подсев к Пури.
— Я не знаю, — смешалась от неожиданности девушка, — захочет ли папа оставить землю и переехать в город. Слава богу, у нас теперь есть собственная земля.
Ее сердце радостно забилось. Стараясь унять волнение, она все же решилась спросить у Мандо, почему он этим интересуется. Однако ответ молодого человека несколько разочаровал Пури.
— Я просто так спросил, мало ли что может случиться в будущем.
— Но мы видели и худшие времена. Что может быть ужаснее войны?! Тысячи семей подобны деревьям, вырванным с корнем. Мы, слава богу, пока живы и здоровы.
— Просто вы сумели хорошо наладить хозяйство, — ответил Мандо. — С другой стороны, если человеку нравится там, где он живет, значит, там он находит удовлетворение всем своим потребностям. Это простая истина.
— Да-да, — согласилась с улыбкой Пури. — Кроме того, нас окружают чудесные люди. Простые и очень мудрые. Они мне напоминают бамбук, который не в силах сломать даже сильный ветер.
— Но сегодня вечером они не станут больше гнуться перед ветром судьбы, а встретят его грудью. — Девушка обратила внимание, что голос Мандо при этом обрел суровость и решительность. — Сегодня на митинге они в один голос заявят, что не хотят больше мириться с несправедливостью, что больше не будут терпеть такие порядки, не желают жить по-старому.
— Не уважать — это не хорошо, это не умно, — рассудительно отвечала Пури, — но в то же время означает смелость. У нас, крестьян, есть хорошая пословица: «Если мешок с рисом слишком полон, то из него надо немного отсыпать».
Мандо еще раз убедился в том, что Пури не только самая красивая девушка во всей округе, но что она обладает вполне достаточным здравым смыслом и пониманием реальной жизни. Она не только жемчужина, на которую просто приятно смотреть, но настоящая, редкой душевной силы филиппинская женщина.
А Пури уже в который раз подумала о том, что Мандо совсем не похож на известных ей богачей…
— Мы еще вернемся к вопросу о переезде в Манилу, — вдруг сказал Мандо, — я вам поподробней объясню, что я имел в виду.
Пури ничего не ответила, только сердце у нее снова часто-часто забилось. В дверях появился Пастор.
— Уже поздно, дочка…
Прежде чем отправиться на площадь, где должен был состояться митинг, они вместе с Мандо плотно поужинали.
Глава сорок четвертая
Поездка на джипе, за рулем которого сидел сам Мандо, отняла каких-нибудь пятнадцать минут.
— Вот мы и приехали, — сказал Мандо, остановившись у небольшого домика. — Это — наш дом.
Теперь только отец и дочь сообразили, что Мандо привез их к себе домой. И это дом богатого человека, строящего в столице на собственные деньги огромное здание информационного центра!
— Да это вовсе не дом… гм, богатого человека, — неуверенно проговорил Пастор после некоторого замешательства. — Да, в наше время не часто встретишь человека с твоим положением, который жил бы в таком домишке.
— А что? Для одинокого человека, холостяка, вполне достаточно… — начал было Мандо, но, поймав на себе взгляд Пури, повернулся к ней. Девушка тотчас потупилась. — Великого философа древности Сократа однажды спросил его друг, почему он живет в маленьком и непритязательном домишке, на что тот ответил: «Я счастлив, если этот маленький домишко будет полон хороших друзей». Вот и я буду тем же счастлив. Входите, дорогие друзья. — И он внимательно посмотрел на Пури.