— Пури! — снова позвал Пастор.
— Я здесь, отец. — Девушка впорхнула в комнату. Она надела новое платье, что не ускользнуло от внимания мужчин, и слегка припудрила румяные щеки.
— Вы сегодня один, — заметила девушка, здороваясь.
— Сегодня я приехал по личному делу, — с улыбкой ответил Мандо.
— Он привез нам подарок от Андоя, — чуть торжественно пояснил Пастор.
Мандо протянул Пастору маленький сверток, а тот, не глядя, передал его Пури. Повертев сверток в руках и оглядев со всех сторон, Пури вернула его отцу.
— Вы не хотите развернуть?
Пастор осторожно, словно боясь повредить таинственную вещь, скрытую под оберткой, развернул сверток и обнаружил внутри старую, с помятыми краями картонную коробочку. Сверху в ней лежало письмо. Взяв его дрожащими руками, Пастор прочитал вслух:
Голос Пастора задрожал, когда он дочитывал последние строчки письма. Мандо взглянул на него и увидел, что он плачет. Пури тоже негромко всхлипывала.
— Где-то он теперь? Жив ли еще? — грустно вопрошал старик, понимая, что задавать такие вопросы Мандо бесполезно, потому что война давно кончилась, но не мог удержаться. Мандо молчал. И если бы Андой остался в живых, он непременно разыскал бы своего дядю.
Пастор вынул из коробочки толстую пачку банковских билетов по двадцать и десять песо со штампом «Victory». Когда Пастор принялся пересчитывать деньги, из пачки выпало небольшое колечко, покатилось по столу и со звоном упало на цементный пол. Поискав глазами, Пастор проворно нагнулся и поднял его. Бережно держа кольцо двумя пальцами, он показал его Мандо и Пури.
— Золотое кольцо, — почему-то шепотом произнес он, — да еще с бриллиантом, — и протянул его Пури.
Девушка нерешительно взяла кольцо.
— Наденьте его, — посоветовал Мандо.
Но Пури словно оцепенела, и Мандо пришлось самому надеть ей кольцо. Пури пыталась высвободить руку, ко он крепко держал запястье, пока не убедился в том, что кольцо плотно сидит на среднем пальце левой руки.
— Ну вот, в самый раз, — с удовлетворением произнес он.
Однако Пури тотчас же снова сняла кольцо.
— Я не хочу носить его, а то… станут думать, что у меня есть жених. — И, густо покраснев, она сникла в смущении.
— А у вас разве нет жениха? — вырвалось у Мандо.
— Нет, — твердо ответила Пури, и ее щеки покраснели еще больше.
Девушку явно смущал разговор на эту тему, и Мандо хотелось как можно быстрее устранить возникшую неловкость. Когда Пури возвратила кольцо отцу, тот отказался его принять, сказав:
— Оно — твое. Хочешь — носи, не хочешь — спрячь.
— Конечно, вы сами распорядитесь, как поступить с кольцом, — поддержал его Мандо.
Пастор кончил считать банкноты. Их оказалось ровно тысяча песо. Он еще раз бросил взгляд на кольцо, которое Пури в нерешительности перекладывала из руки в руку.
— Откуда у Андоя могли взяться такие деньги и это кольцо?.. Партизаны, я знаю, вели суровую жизнь в горах, а подчас и голодали, не так ли? — В глазах старика на минуту мелькнуло сомнение.
— Ну, когда стали прибывать американские подводные лодки, жизнь полегчала! — пояснил Мандо. — Эти вот банкноты со штампом «Victory» американцы привезли в качестве аванса партизанам за их службу. Что же касается кольца, то Энди получил его в дар от одной семьи, которую ему удалось спасти от преследований японцев.
— Ах, вот оно что. — Взор Пастора снова просветлел, на устах Пури заиграла улыбка. — А сколько может стоить такое кольцо?
— Энди вроде бы говорил, что тем, кто его подарил, оно стоило довольно дорого, тысячи три песо…
— Бог ты мой! Да это же целое состояние! — воскликнул Пастор.
— Тогда и вовсе я не стану его носить, — заявила Пури.